Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

на отсутствие такого подчинения. Ушедшие в братву из армии и создавшие свои коллективы, разумеется, привнесли военную модель. Это наблюдалось на первых порах у афганцев, у бывших сотрудников ОМОНа и спецназа. Азербайджанцы, дагестанцы, чеченцы, безусловно, продолжили черкесскую традицию, в которой славяне категорически не разбирались. Другое дело, что в Петербурге они не смогли создать сколько-нибудь значимые коллективы. Со временем таких стало мало, и, как говорится, да и тех не было. Дело в том, что, когда они только-только, в году так 1990-м, впервые начали показывать зубы, их встретили очень жестко. Причем на встречи эти собирались гуртом со всех бригад. Были небольшие общности, которые не отказались от опыта и воспитания советского спорта. Там практически запрещалось выпивать, чуть ли не курить. А при малейшем запахе наркотиков человек изгонялся. Такие не посещали рестораны, клубы, бегали по утрам.

Нельзя забыть про одну крайне необычную группу, во главе которой встал Андрей Маленький. Он пришел из комсомольских вожаков районного уровня, набрал к себе демобилизованных солдат, повоевавших уже в Чечне, ввел дисциплину, в прямом смысле подсмотренную в американских боевиках.

Так, за нарушения там могли отрезать палец. Примерно то же самое случилось и в истории с бывшим партийным работником, а потом временно помощником Собчака Юрием Шутовым. Заместителем у него был герой Афганистана Гимранов, они преуспели в убийствах и чужих, и своих, были бессмысленно жестоки. Партийная модель.

Наконец, от тактики перейдя к стратегии, закрепим две основные модели, которые и повлияли на весь ход на будущем театре военных действий. Конечно, в данном случае эти ключевые модели покоятся на именах двух основных явлений Петербурга – Малышеве и Кумарине. Но они отличаются до уровня «мужчина – женщина».

Малышев, вернее вокруг Малышева, сложилась горизонтальная вертикаль. То есть он был первым среди равных. Его уважали или обязаны были уважать, с ним все «подписали» пакт на случай войны с агрессором и в случае глобального противостояния с кем-то, а все понимали, что с «тамбовскими», под его знамена все феодалы должны были собраться вместе со своими ратниками. К его мнению очень даже прислушивались, но у каждого был уже свой замок со своим хозяйством, и дань Малышеву они не платили. Это можно считать демократической моделью.

Кумарин же был совершенно другой. Он выстроил классическую вертикаль: он, заместители, начальники департаментов и так далее. Он вникал даже в решения тактических вопросов. Соответственно, и его казна пополнялась по федеральному признаку. Абсолютно монархическая история.

Малышевские же обложили окраины. Прежде всего, Красносельский район. Потом даже появилась целая бригада – «красноселы». Можно вскипеть от изучения причин – отчего Кум захватил центр, а Малыш – новостройки, но, на мой взгляд, все проще.

Кумарин приехал в Ленинград поступать в институт. То есть он провинциал, а любой нормальный такой стремится посмотреть на центр города. Другое дело, что Кумарин усерден и талантлив. Он и газеты читал, и на витрины смотрел внимательно. Малышев же, может, и родился в Псковской губернии, а начинает помнить себя только с той поры, когда его отцу – мастеровому дали комнату на углу Лиговки и Обводного, а потом за высокие достижения на производстве отмерили квартирку в самом конце Ленинского проспекта. То есть Малышев – ленинградец, но с окраин. А таким всегда милей высотка в Купчино, чем проходной двор на Петроградке. Их схватка была бы похожа на битву гиганта с титаном. Но она так и не состоялась.

Счастье

Николай КАРТОВ

В Казани уже в 80-х годах школьники привыкли к убийствам. Перед набегом на чужаков старшие давали план: сколько отправить в реанимацию, сколько – в морг. В 14 лет они иногда приходили на похороны своих сверстников, забитых арматурой. Правила поведения в бандах были убийственны: если ты один, а на тебя бегут десять, ты не можешь убегать – стой. Каждый пацан имел уже свою точку, когда еще было все государственное. Например, мы с моим другом, являясь участниками одной группировки, всегда бесплатно ели в государственной столовой. Иначе в этой столовой могло что-нибудь произойти. Кому-то, допустим, платил хозяйственный магазин. И это все было до того, как в СССР и в России узнали, что есть слово «рэкет».

Притом на своей территории мы устанавливали честный порядок, а на других можно было вести себя как хочешь. И так все и везде. В масштаб того, что началось в конце перестройки, вы никогда не поверите. Деревья на центральных улицах валили, чтобы машины других группировок не могли проехать. Из окон машин же стреляли на ходу. Позже, вернее, уже теперь я подсчитал, что в нашей группировке при мне – школьнике состояло 48 человек. В какой? Не хочу улицу называть – у нас до сих пор многое не зажило. Так вот, 48 человек – это 12-летних на тот момент, к середине 80-х. А сегодня в живых осталось 18 человек, и то – 6 человек до сих пор находятся в лагерях. Остальные добрались до нормальной жизни. Есть парень, хотя, конечно, какой он парень, в прокуратуре Татарстана есть тот, что в мэрии Москвы. Меня же спасла милиция, куда я попал. Это вообще отдельная история. Мы же все вместе орудовали, а потом некоторые служили в милиции и, разумеется, относились к бандам в зависимости от того, кто где жил. Так что милиция Казани тоже, можно сказать, делилась на банды.

Сила Казани была в том, что там работали только местные группировки. Никто никогда не получил ни копейки от приезжих, какого бы масштаба, авторитета или национальности он ни был. Слабость же состояла в том, что внутри всегда шли такие распри, такая лилась кровь, что даже самые лютые и хитрые, как Хайдер, Раджа или, допустим, Линар с Радиком Драконом, не могли Казань объединить. Если бы это все же произошло, то случилось бы реально страшное для страны. Это было бы настоящее нашествие в разные регионы, прежде всего в Москву и Питер, осмысленное и беспощадное.

Тогда надо было бы просто собирать батальоны злых внутренних войск и всех отстреливать во внесудебном порядке. Иначе никак было бы не справиться.

Страшно подумать, но я сам когда-то искренне считал, что это счастье, что я родился в Казани. Это единственный пацанский город в мире.

ЭЛИТА

Как и при феодализме, элита возникает совместно с войной и становится отдельной исторической силой, а потом уже возникает финансовая элита, превращаясь в лидера игры. На первом же этапе коммерсанты вторичны. То есть сначала все пытаются друг друга убить, а потом все друг друга надуть.

ИДЕАЛ

К 1990 году уже давно ставший петербургским кодом Юрий Шевчук сшивает альбом «Оттепель», где одним