Триединое Королевство - Anne Dar

– Твой приход в наше королевство накануне моего дня рождения – лучший подарок.

Я резко останавливаюсь и уверенно снизу вверх заглядываю в глаза Короля. В желании прояснить ситуацию, следующие слова произношу чётко, уверенным тоном:

– Ты очень добр ко мне, Багтасар, – мысленно я отмечаю, что говорю верно, ведь он добр именно ко мне, в то время как Борея и Кайю он словно совершенно не замечает, – поэтому пойми меня правильно: я не хочу, чтобы ты заблуждался относительно меня.

Он верно понял каждое моё слово. Я уверена в этом.

– Обещаю не заблуждаться относительно тебя, великолепная Диандра, – его слова передали мне факт его понимания, но… В следующую секунду он берёт мою правую руку в свою и целует её, при этом глядя прямо в мои глаза так, что у меня перехватывает дыхание от осознания: он понял меня, но слишком поздно – очевидно, он уже заблудился…

Он выпускает мою руку, прежде чем мне приходится отнять её самостоятельно. Мы продолжаем смотреть друг на друга, и я пытаюсь не дышать, чтобы не выдавать свою нервозность, граничащую со злостью. Чтобы разрядить обстановку, я выбираю продолжать идти, и он сразу же берёт новую тему:

– Близятся Ночи Розалии.

– Ночи Розалии? Что это?

– Можно сказать, что это своеобразная расплата за наш оазис, цена за штиль в пределах Дворца: раз в месяц над Дворцом проходит штормовая ночь с жестокими молниями. Ночи эти зовутся Ночами Розалии.

– Розалия – это ведь женское имя?

– Это имя принадлежит моей второй дочери.

Меня настолько удивляет услышанное, что я даже останавливаюсь, чтобы взглянуть в глаза собеседника:

– Сколько же у тебя дочерей?

– Всего две: старшая Сольвейг и младшая Розалия. Олавия умерла от тяжёлых родов второго ребёнка, – он продолжает говорить, а я продолжаю двигаться дальше по гравийной дорожке. – И хотя у меня два ребёнка, достойного наследника у меня всё ещё нет.

Мы ступили в коридор, ведущий внутрь Дворца, и я продолжила поддерживать разговор даже с неподдельным интересом:

– Ты хотел бы положить начало династии по мужской линии, – понимающим тоном предполагаю я.

– Уверяю тебя: я без сожалений назвал бы наследницей королевства и дочь, если бы хотя бы одна моя дочь была достойна стать моей преемницей.

– Оу…

– Ничего страшного, – верно поняв мою реакцию, Багтасар продолжает говорить спокойным тоном, продвигаясь со мной всё глубже во Дворец. – В том, что Сольвейг неуравновешена, нет тайны. Что же касается Розалии: она также не отдаёт отчёта многим своим действиям. Причина их эмоциональной незрелости: их обращение в Металлов в экстремально раннем возрасте. Обеих я обратил в Металлов из чувства родительской безысходности, обеих по-отцовски люблю несмотря на их нестабильность, но порой задаваясь вопросом о том, обрёк бы я повторно их и всё их окружение на тот образ жизни, которым они живут сейчас, если бы только у меня был шанс вернуться в прошлое, я прихожу к выводу, что, быть может, я поступил бы иначе, потому как родитель не может желать своим детям мук…

– Они мучаются?

– Безумие не может быть не мучительным. Однако я делаю всё возможное, чтобы облегчить страдания своих дочерей… С Сольвейг ты уже знакома, с Розалией же обязательно познакомишься позже.

Хотя я пребываю в этом месте уже третью неделю, я видела Сольвейг лишь раз, а Розалию не видела вовсе. Девушки даже не появились на балу, а ведь они дочери Короля, то есть самые настоящие принцессы… Таким образом, складывается логическое предположение: наследных принцесс специально прячут от посторонних глаз, чтобы скрывать их психологические расстройства.

– Как давно твои дочери являются Металлами?

– Обе ходят Металлами пятьдесят три года, только Сольвейг была обращена в Цинк в возрасте четырёх лет, а Розалия была обращена в Бериллий на пятый день после своего рождения – младенец умирал от сердечной недостаточности, и я сделал выбор…

На секунду почувствовав его родительскую боль, я искренне произнесла:

– Мне жаль, что так вышло с твоей семьёй.

– Всё так, как должно быть, – лишённым склонности к сентиментальности тоном отзывается Король.

– Борею прошедшим летом исполнилось пятьдесят три года, получается, твои дочери обратились в Металлов в две тысячи девяносто пятом году…

– Не обе. Сольвейг обратилась на полгода раньше. Это произошло ровно пятьдесят четыре года назад. Девятнадцатого сентября две тысячи девяносто четвёртого года Гидеон Роул поразил Дворец Вампрагмой. Той ночью, спасаясь и спасая самых близких мне людей, я обратил в Металлов некоторых: Рею Роул, ныне являющуюся моей названной дочерью; Проктора, ныне являющегося моей правой рукой; Сольвейг и себя. Розалия же была обращена немногим позже, так как появилась на свет в середине марта следующего года. Ты знаешь о том, что чем старше Металл, тем он сильнее?

– Впервые слышу, – я закусываю нижнюю губу, понимая, что уже давно не только знаю возраста всех здешних Металлов, но и выдала наши возраста. Получается, это также имеет значение…

– Ты, Борей и Кайя – одни из старейших, а значит, сильнейших Металлов, и это значит, что ваши дары и физические силы крепче, чем у позже обращённых Металлов.

Получается, самые первые Металлы появились в этом мире в две тысячи девяносто четвёртом году. И можно определить следующим образом: все Металлы, появившиеся до начала двадцать второго века, могут считаться древнейшими. Экземпляров не так уж и много, но сила в них немеренная, и я – одна из тех, кто сильнее прочих, то есть, древняя…

Чем больше общаюсь со здешними Металлами, тем отчётливее проясняется не только принадлежащий мне металлический мир, но и металлический мир, принадлежащий им. Получается, Розалия – тот самый восемнадцатый пункт, которого я недосчиталась после разговора с Йорун. Теперь все точно в сборе: их восемнадцать ровно. Невероятно большая, а значит, невероятно сложная семья…

Словно прочтя мои мысли, Багтасар обращается ко мне с вопросом о моей семье в момент, когда мы попадаем в очередной внутренний сад, разбитый прямо посреди помещения:

– Как себя чувствует во Дворце твоя семья? Надеюсь, им здесь нравится.

В саду витают приятные, фруктовые нотки незнакомых мне ароматов… Я свободно отвечаю:

– Им здесь нравится, – признаю я, мысленно опуская цитаты Борея о том, что