Триединое Королевство - Anne Dar

Видимо, не удовлетворившись моим сжатым ответом, Багтасар решает расширить его личными наблюдениями:

– Твоя Кайя улыбчива, она создаёт впечатление личности лёгкой на светлые чувства, словно мотылёк, радующийся каждому растению, способному к цветению; более же серьёзному Борею, кажется, сложнее даётся пребывание в большом обществе, однако, очевидно, Аурелия Блаукрафт стремится расслабить его и, судя по тому, как Борей смотрел на неё этим вечером, у неё есть все шансы.

На секунду случайно встретившись взглядом с собеседником, я понимаю, каким взглядом весь вечер на меня смотрит он сам, поэтому, от напряжения, поддерживаю тему о других действующих лицах нашего диалога:

– Аурелия кажется неплохой девушкой.

– Она дочь моего военного советника, – военного? разве такие должности актуальны в Павшем Мире, тем более в металлических королевствах? – Не могу сказать ничего дурного об этой девушке. Что же Борей? Он обычно серьёзен или напротив?

– Оу, Борей из серьёзных парней, – я позволяю себе случайную, лёгкую улыбку. – Он практикует моногамию: за пятьдесят три года жизни у него была всего одна женщина, но эти отношения, конечно, изначально были обречены…

– Почему же?

– Ему было двадцать пять, когда он повстречал Софию, ей же было тридцать и она, в отличие от него, была смертной…

– В их союзе появились дети?

– Нет, детей не было. После пережитого в подростковом возрасте сильного переохлаждения, София стала бесплодной.

– Так что же в итоге произошло с Софией?

– Ответ банален: она старела, пока Борей оставался молодым.

– Он бросил её из-за её старости?

– Нет! – я даже воскликнула. – Ты не знаешь Борея. Его сердце способно на верность, не знающую границ… Они были вместе на протяжении двадцати лет: с две тысячи сто двадцатого до две тысячи сто сорокового года. Это не была история страсти или сверхъестественной любви: скорее, Борей достиг половой зрелости, а София, она, ну… Была не обделена внешностью и к тому же являлась ближайшей молодой женщиной в округе. Я бы сказала, что последние годы их отношения были даже не столько про любовь, сколько про заботу и уважение. В возрасте пятидесяти лет она умерла от приступа. Знаешь, хотя никто из нас не застал момент её смерти, это было ужасно: оставаясь в своей несокрушимой молодости, мы год за годом наблюдали за тем, как София медленно, но верно стареет…

– Почему же не обратили её в Металл?

– У нас не осталось металлических вакцин.

– Почему не обратили без вакцин?

Я резко останавливаюсь в сени аллеи невысоких деревьев:

– Что?.. Как?

Мои широко распахнутые глаза замерли, встретившись с поблескивающими в лунном свете алым оттенком глазами собеседника… Они такие необычные… Кажется, в них можно утонуть…

Молчание затянулось, а я даже не заметила этого. Он смотрел на меня сверху вниз, я смотрела на него, и вдруг… Его правая рука медленно приблизилась к моей грудной клетке… Откинув мой локон, он вдруг коснулся двумя пальцами – указательным и средним, – области моего сердца. Моя грудь сразу же взмыла от неожиданного контакта, по коже разбежались неконтролируемые мурашки, и Райхенвальд, оторвав взгляд от своих пальцев на моей груди, но не убрав их с области моего сердца, вдруг произнёс вкрадчивым, тихим тоном:

– Любого человека можно попробовать обратить в Металл. Для переходного обряда нет необходимости в вакцине. Необходимо лишь, чтобы обращающий был Металлом… Пронзишь сердце человека своей рукой, – он едва уловимо надавливает на мою прохладную кожу своими обжигающими пальцами, отчего мурашки разбегаются буйными табунами даже по спине, – и человек обратится в твой Металл; пронзишь сердце своей рукой, но с использованием стороннего металлического предмета, и человек обратится в тот Металл, который ты использовала… Однако человек может и не обратиться вовсе, а просто умереть, если слаб.

Превозмогая себя, я делаю полшага назад, чтобы наконец оборвать этот гипнотический контакт и остановить эти безумные волны мурашек на своём теле…

– Это что, – подняв голову, я обращаю своё внимание к дереву, в которое едва не врезалась. Свет яркой луны позволяет мне рассмотреть его своим металлическим зрением в мельчайших деталях. – Черешня?

– Единственный экземпляр в моих владениях: держу ради красоты – буйно цветёт, но не плодоносит.

– Не помню, когда в последний раз ела черешню… Моя любимая ягода.

– Черешня – ягода страсти.

Это замечание заставляет меня окончательно уйти в себя, так что дальше я продолжаю путь, не стараясь завязать новый разговор, и Багтасар, к моему удивлению, также молчит, чем подпитывает напряжение. К счастью, мы уже почти пришли: от дворика с черешней до подножия винтовой лестницы, ведущей в мои покои – всего каких-то пятьсот метров…

Я думала, что он остановится. То есть, считала, что он проводит меня до лестницы – в конце концов, зачем вести дальше? Но он не остановился, когда я ступила на первую, вторую, третью ступеньку… Он последовал за мной сначала след в след, а затем плечом к моему левому плечу…

– Да я знаю дорогу, – пытаюсь сыронизировать я, – на таком пути не заблудишься: поворотов нет – лишь вперёд… – роскошную юбку платья приходится приподнимать, чтобы случайно не запнуться…

– Джентльмен не бросает даму на полпути, – в ответ улыбается мой провожатый, как раз в момент, когда мы проходим окно, и лунный свет подчёркивает его чуть “клыкастую” улыбку, которая в сумме с его аловатыми радужками глаз выглядит настолько… Необычно… Что по моей коже снова разбегаются непроизвольные мурашки, ощущение от которых мне сложно описать, так как вызываются они непонятным мне чувством…

– Ну вот и дверь, – остановившись на широкой площадке чуть левее двери, я стараюсь говорить невозмутимым тоном. – Благодарю за сопровождение. Вечер был чудесным.

На самом деле вечер был максимально странным, но не скажешь же эту правду вслух, верно?

– Да, вечер получился и вправду чудесным, хотя ты и поспешила его завершить.

– Что ж, это первый бал в моей жизни, так что прошу не судить меня строго, – я твёрдо решила не открывать дверь покоев, пока он не ретируется, поэтому пытаюсь намекнуть: – Кхм… Что ж, ты довёл меня до двери… Миссия выполнена, ты можешь идти…

– Миссия – какое занимательное слово. Понимаешь?

– Эм-м-м… – я непроизвольно поджимаю губы. – Пытаюсь.

– Миссия природы