Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

Меня отвели в сломанную машину скорой помощи и велели ждать, пока они не проведут дополнительные проверки. Я была фактически арестована и находилась у них в плену. Машина скорой помощи была под охраной, и стало ясно, что я никуда не поеду, если ситуация не прояснится.

Должно быть, я просидела там около часа, гадая, что будет дальше, когда из ниоткуда появился мужчина. Представившись как Джайлз, он сказал, что знает меня, потому что знаком с Катей.

– Вы знаете, где она? – спросила я.

– Нет, извините, не знаю, – ответил он, – но полагаю, что она уже получила пропуск и уехала.

Джайлз сказал, что, вероятно, сможет уладить вопрос с идентификацией. Это был словно подарок судьбы. Но кто он такой? Я ничего о нем не знала. У него был французский акцент, но в нем было что-то необычное. Я никак не могла понять, что именно. Он из MI6? Может быть. Он русский? Не исключено. Он из УСО? Не уверена. Выясню ли я правду? Вероятно, нет. Но было видно, что американцы его знают и доверяют ему, а это было самое главное.

Джайлз добыл нам немного еды, которую выдали в небольшой жестянке. Он предупредил, что на разбирательство уйдет день или около того, и предложил мне устроиться на кровати в машине скорой помощи. Я была измотана и, даже несмотря на то что поспала днем, моментально заснула. Возможно, потому, что лежала на кровати – к такому я не привыкла. Уже почти засыпая, я почувствовала, как мне под голову положили подушку и укрыли одеялом. Такой заботы я давно не ощущала.

Когда через несколько часов я проснулась, вездесущий Джайлз был снова рядом (он вообще уходил?) с хорошими новостями. К этому моменту прошло уже пять часов с моего прибытия.

«Теперь все в порядке; вы больше не задержаны. Я за вас поручился». Он вручил мне бесценный пропуск от американцев и предложил присоединиться к группе беженцев, которая собиралась покинуть город – разумеется, пешком. Перед тем как мы ушли, солдат рассказал нам, сколько мы можем проходить каждый день – дни все еще были длинными, а ночи короткими, – и предложил места для ночевок.

Остальные в группе тоже направлялись в Париж. Нас предупредили, что мы должны использовать наши пропуска и следовать по самым безопасным маршрутам, которые не всегда были самыми быстрыми. Я разглядывала карту, которую показывал нам солдат, и заметила, что на некоторых участках маршрут возвращается к побережью, – эти земли теперь контролировали союзники.

Чтобы пройти пешком весь путь, нам, вероятно, потребовалось бы от шести до восьми недель, но ближе к столице союзники могли помочь с транспортом. Освобождение Парижа было уже не за горами.

* * *

Когда группа из 20 человек отправилась в путь, по-видимому удовлетворенная полученными инструкциями, Джайлз повернулся ко мне и сказал: «Ладно, теперь идите». Было странное ощущение – как будто он был моим проводником к свободе, прочь от этого хаоса. Я поблагодарила его и пошла забрать свой велосипед у другого американского солдата, который надежно его припрятал. Вытолкав велосипед из охраняемой зоны, я направилась к группе беженцев, которые готовились начать путь. Я задумалась: сколько километров мне довелось проехать по Нормандии на этом велосипеде за последние несколько месяцев? Сотни. Теперь он отправлялся со мной в последнее путешествие в один конец.

Я как раз собиралась сесть на велосипед и начать крутить педали, как вдруг из ниоткуда появился молодой человек и попытался вырвать его у меня из рук. Я оттолкнула его, крикнув: «Нет! Это мое, не отдам». Мы начали бороться, и он ударил меня по голове – довольно сильно, чуть не сбив меня с ног.

Это ошеломило меня, но то, что произошло дальше, потрясло еще больше. Кто-то позади меня выстрелил мужчине прямо в лицо. Он рухнул на землю, а я застыла, не в силах вымолвить ни слова.

– Посмотри на его руку – у него нож, – раздался знакомый голос.

Это был Джайлз. Он заметил опасность и мгновенно ее устранил.

– Он не тот, за кого себя выдает, – продолжил он.

Я думала, что он местный беженец.

– Немцы тоже выбрасывают свою форму и крадут гражданскую одежду, чтобы сбежать. Будьте осторожны.

Группа ушла вперед и уже скрылась из виду. Джайлз махнул рукой в ее сторону:

– Вам нужно идти.

И я пошла. Каким-то чудом я нашла в себе силы, о которых даже не подозревала, и быстро начала крутить педали, чтобы догнать группу. Почти доехав до них, я бросила велосипед на обочине и пошла дальше пешком, присоединившись к замыкающим. Я не собиралась больше сражаться за велосипед, который пользовался таким спросом: идти пешком было безопаснее.

Маршрут проходил мимо того разрушенного здания, где я однажды проснулась и увидела немецкого солдата. Оглянувшись, я заметила пару ног, торчащих из руин. Возможно, он снова заснул – а возможно, был ранен, а я не заметила. Любопытство привело меня обратно к обломкам. Солдат лежал у стены – мертвый. Он был ранен в грудь. Союзники, должно быть, прошли рядом, увидели его там, совершенно безоружного, и убили. Это меня разозлило. Он был безобиден. На вид ему было лет 17. Но я заметила, что он съел всю мою репу. На миг это заставило меня улыбнуться, прежде чем гнев вновь захлестнул меня.

* * *

В нашей группе были люди всех возрастов. Я шла в хвосте и подружилась с пожилой женщиной: она сказала, что ее зовут Берта. Мы двигались вместе уже почти весь день, когда я услышала позади звук двигателя приближающегося истребителя. Все внутри меня сжалось. Мощный гул «Мерлина» прекрасен, если он на твоей стороне, но не когда «Спитфайр» берет на прицел тебя. Я думала: неужели они не видят, что мы беженцы? Но, видимо, нет – по какой-то причине пилот подумал, что мы группа беглых немцев, и намеревался всех нас расстрелять.

За долю секунды все осознали опасность, и большинство запаниковало. Я схватила Берту за руку, развернулась лицом к приближающемуся самолету и бросилась ему навстречу. Это казалось нелогичным, но я знала, что так правильно – бежать назад, а не вперед, то есть в направлении огня. Большая часть группы побежала вперед, подальше от угрозы, что было совершенно естественной реакцией.

Приблизившись, «Спитфайр» открыл огонь. Дорога оказалась усеяна телами. Выжило лишь несколько человек, включая нас с Бертой. Я жестом дала ей понять, что нам следует сойти с дороги и пробираться через поле, где пасся скот. Нас так учили, и я знала: там мин не будет. Берта сначала колебалась – она доверяла только