Прихоть - Асти Брамс

Это не ушло от внимания свекра. Он без промедления прервал разговор и сосредоточил на мне вопросительный взгляд.

– Нужно поговорить, Аркадий Викторович, – сказала я ровным, твердым голосом. Хотя внутренности сжимались в комок от надрыва эмоций.

Он прищурился и с налетом недоверия ответил:

– Я слушаю.

Глубоко вздохнув, я незаметно стиснула пальцами пояс пальто.

– Я не вернусь к Захару, – решительно объявила. – И прошу вас посодействовать нашему разводу.

Мужчина свел брови. В его голубых глазах отразился суровый блеск.

– Мия… Я понимаю всю тяжесть и серьёзность ситуации, которая произошла. Но мой ответ – нет, – вынес он непреклонный вердикт. – Что бы между вами ни было…

– Я расскажу вам, что между нами, – бесцеремонно перебила я, забывая о страхе на фоне запала, который рос с каждой секундой. – Я не люблю вашего сына. Более того – ненавижу его всем своим существом уже два года. И он отвечает мне тем же.

Выражение лица Аркадия стало суровей, но я продолжала:

– Два года мы живем в разных спальнях, как абсолютно чужие люди. Он регулярно приводит в дом любовниц, а меня таскает на эти проклятые светские вечера, заставляя демонстрировать всем идеальные отношения. Я просила Захара о разводе, – сообщила чеканным тоном. – Однако он шантажирует меня помощью, которую оказал моему отцу в трудное время. Обещает, что устроит проблемы моей семье. А еще держит на коротком поводке чувством вины, ведь я не смогу родить ребенка вашей семье...

Свекор отвел суровый взгляд и прочистил горло.

– Мне известно, что у вас есть проблемы с зачатием…

– Проблемы с зачатием – это лишь способ манипулирования, – вновь вставила я без уступок. – Ваш сын насильно удерживает меня рядом с собой! А все ради того… чтобы угодить вам. Все ради вашего спокойствия и покровительства, Аркадий Викторович. Так скажите… почему я должна расплачиваться за чужие ожидания? А главное, ответьте себе: удержится ли Захар от соблазна однажды продать меня кому-либо еще раз?

Поджав губы, мужчина молчал, глядя прямо перед собой. Напряжение висело в воздухе, ломая меня на части. Неожиданно Аркадий сделал движение рукой, и разделяющая панель между сиденьями поползла вниз, как гильотина. Разговор был окончен.

Внутри больно оборвалось и сжалось что-то холодное. Горло засаднило, на глаза набежали слезы. Я выпрямилась, ощущая поражение, но рядом с ним… разгоралось и пламя борьбы.

Ничего.

Ничего…

Я была готова к этому исходу. Даже если отец Захара откажется вмешиваться, я не собиралась отступать. И больше не собиралась ни с чем мириться. Всё, что произошло со мной, все что происходило только укрепляло внутри какое-то железобетонное ощущение – мне нечего терять.

Оставшееся время пути прошло в тяжелом молчании. Наконец, автомобиль начал притормаживать и плавно въехал на территорию ненавистного мне дома. Тошнота накатила как рефлекс. И жгучий неконтролируемый гнев за связанные с этим местом воспоминания.

Сделав рваный вдох, я стиснула зубы и приготовилась быть сильной. Но вдруг услышала резкий голос:

– Собери вещи и возвращайся в машину. У тебя десять минут!

В этот же момент водитель открыл дверь со стороны Аркадия Викторовича, и тот, с суровым выражением лица, покинул салон автомобиля. А я на некоторое время оторопела. Просто не могла поверить в то, что он действительно сказал…

В конце концов, дверь с моей стороны тоже открылась, и я больше не стала терять времени. Выбралась из машины, мысленно прикидывая, что нужно собрать в первую очередь.

Свекор шёл впереди, не оглядываясь. На его плечах лежало длинное тёмное пальто, осанка оставалась прямой, и даже сейчас он выглядел так, будто всё происходящее уже давно подчинено его воле. У парадного входа светилась тёплая жёлтая подсветка, от которой каменные ступени казались почти приветливыми. Но внутри меня всё сжималось. Я ненавидела этот дом… За его внешнюю безупречность, за тишину, которая здесь всегда была неуютной и плотной, как в музее. Ненавидела за то, что в этих стенах я слишком долго чувствовала себя не женой и не человеком, а красивой вещью, которую поставили на видное место.

В прихожей пахло дорогим деревом, свежевымытыми полами и едва уловимым ароматом мужского парфюма, который въелся в этот дом так же прочно, как и сам хозяин. Коротко глянув на меня из-за плеча, Аркадий направился в сторону гостиной, а я незамедлительно пошла к лестнице.

Поднималась быстро, хотя было ощущение, что ноги налились свинцом.Он заметил меня еще в коридоре второго этажа… Я тоже увидела его, но продолжила путь в свою комнату, строго следуя цели.

– Мия?..

Захар пошел следом, и не позволил закрыть дверь перед его носом. Одет в домашний свитер тёмного цвета, брюки, волосы – чуть растрёпаны, как будто он провёл по ним рукой несколько раз. Подосунувшееся лицо выдавало напряжение. Игнатов точно знал, что я приеду. Даже скорее всего находился в ожидании, но не подозревал, чем этот приезд закончится.

– Что происходит? – поинтересовался он, стараясь сохранять мягкий тон, когда увидел, что я вытащила чемодан.

Молча прошла мимо него к шкафу. Открыла дверцу и начала быстро, почти механически выгребать вещи. Захар начал сокращать дистанцию. Я слышала его шаги за спиной, и чувствовала, как с этим приближением воздух будто становился тяжелее.

– Можешь объяснить, что ты делаешь? – спросил он уже требовательнее.

Я не обернулась. Схватила ещё одну кофту, и направилась с ворохом одежды к открытому чемодану.

– Твой отец всё решил, – наконец объявила я ровно, не коснувшись муженька и взглядом. – И со Стаховым. И с нашим ничтожным браком.

В комнате повисла тишина. Я же невозмутимо взяла кожаный рюкзак и зашагала в ванную.

– Погоди… Что значит решил?!

Сосредоточенно собирая мыльные принадлежности, я не торопилась отвечать.

– Ты что, уходишь?! – возмущенно спросил Захар, когда я чуть не оттолкнула его с