По прозвищу Святой. Книга шестая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— это месяц. Спрашиваю именно о Солнечной системе, потому что от звёзд свет идёт слишком долго, а меня интересует то, что происходит здесь и сейчас, если можно так выразиться.

— Это из-за недавних землетрясений? — спросил Мартынов.

— Вы догадливы, — кивнул Максим.

— И вы считаете, что они как-то связаны с космосом? В данном случае, с нашей Солнечной системой?

— Эй, — рассмеялся Максим. — Придержите коней, товарищ Яковлев. Вопросы здесь задаю я. То есть поймите меня правильно, — добавил он, заметив, что директор опять испугался. — Я готов ответить на ваши, но только на те, на которые сочту нужным. И только после того, как вы ответите на мои.

Мартынов задумался, поднял глаза к потолку, пошевелил губами.

— Понятно. Давайтетак, Максим Алексеевич. Планетология и наше солнце входят в зону моих научных интересов, но я больше занимаюсь звёздными системами. В частности, двойными звёздами. Поэтому, если вы не против, я могу пригласить младшего научного сотрудника Бориса Кольнера. Он как раз недавно докладывал об одном весьма необычном явлении.

— Зовите, — разрешил Максим.

Они успели немного поговорить о двойных звёздах. Мартынов был приятно удивлён знаниям Максима, а уж когда тот сообщил ему о том, что в нашей галактике имеются двойные белые карлики, у которых одна половина «атмосферы» водородная, а другая гелиевая, пришёл в полное изумление.

— Как это возможно⁈ — воскликнул он в чрезвычайном возбуждении

— Мощные магнитные поля, — пояснил Максим. — В них всё дело.

— Ага, — сказал Мартынов. — Кажется понимаю… Нет, Максим Алексеевич, как хотите, но вы должны у нас задержаться. У меня к вам масса вопросов!

— Задержаться не могу, а на вопросы обещаю ответить, — сказал Максим.

— Каким же образом?

Максим пообещал, что пришлёт в обсерваторию распечатку всех важных астрономических открытий, сделанных наукой будущего.

— Это будет воистину царский подарок, — потрясённо сказал Мартынов. — Но вы уж пришлите, не забудьте.

— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, — успокоил учёного Максим. — О таких вещах я никогда не забываю.

Явился Борис Кольнер.

Это был крепкий молодой человек лет двадцати пяти с упрямым взглядом карих глаз и кудрявой шевелюрой чёрных волос. Которая, впрочем, уже начала редеть со лба.

— Здравствуйте, Дмитрий Яковлевич, — поздоровался он. — Вызывали?

— Проходи, Боря. Вот познакомься с товарищем Седых из Москвы.

— Здравствуйте, — сказал Кольнер. — Неужели вы тот самый Седых? Максим Алексеевич?

— Он самый, — заверил Максим. — Присаживайтесь, Борис, приятно познакомиться. У меня к вам несколько вопросов.

— Надеюсь, астрономического характера? А то, знаете ли, люди в вашей форме задают обычно совсем другие вопросы.

— Люди в моей форме задают те вопросы, которые диктуют их долг и обязанности, — сказал Максим. — Но вы не беспокойтесь, меня интересуют именно астрономические вопросы. Борис, Дмитрий Яковлевич сказал мне, что вы заметили недавно какое-то необычное явление в Солнечной системе? Расскажите.

— Заметил. Планету Юпитер, надеюсь, знаете?

— Разумеется. Газовый гигант. Самая большая планета в Солнечной системе, пятая по счёту от Солнца.

— Всё верно. Тогда, возможно, вы слышали про Большое Красное пятно?

— Конечно. Гигантский атмосферный вихрь. Самый большой ураган в Солнечной системе. Если я правильно помню, длина его достигает тридцати тысяч километров в длину, а ширина больше десяти тысяч километров. Пятно с годами уменьшается, сейчас оно наверняка больше.

— Именно, — сказал Кольнер. — Именно ураган. Атмосферный вихрь, как вы правильно сказали. В это трудно поверить, но многие мои коллеги, — он покосился на Яковлева, — до сих пор считают, что Большое красное пятно имеет твёрдую природу.

— Нет, — сказал Максим. — Это атмосферное явление. Могу даже сказать, что его глубина от двухсот до четырёхсот километров.

— Спасибо, — кивнул молодой астроном, — мы этого не знали. Так вот. Вы сказали, что пятно уменьшается. Правильно. До недавнего времени так и было. С начала постоянных наблюдений, а это тридцатые годы прошлого века, пятно стало меньше почти в два раза. Однако примерно месяц назад оно снова стало расти и к сегодняшнему дню увеличилось, как минимум, на двадцать процентов.

— Ого, — сказал Максим. — Прогрессия, скажем прямо, впечатляющая. И рост продолжается?

— Да, — сказал Кольнер. — И скорость растёт. По моим расчётам, сейчас границы пятна ежедневно расширяются примерно на тысячу километров.

— Ого, — ещё раз сказал Максим. — Что-нибудь ещё?

— Кажется, на Марсе тоже просыпаются вулканы. Во всяком случае, косвенные признаки этому необычному явлению имеются.

— Да, — сказал Максим. — Это и впрямь необычно. Если мне не изменяет память, последние извержения вулканов на Марсе были во времена динозавров. Да и то гипотетически. Что ж, товарищи, спасибо. Вы мне очень помогли. Кажется, вы хотели меня о чём-то спросить, Дмитрий Яковлевич? — он посмотрел на директора обсерватории. — Спрашивайте.

— Вопросов много, — сказал Мартынов. — Но главный один. Почему вас интересуют необычные явления в Солнечной системе?

— Вот как раз на этот вопрос я вам пока ответить не могу, — сказал Максим. — Есть у меня кое-какие мысли и подозрения, но озвучивать их пока рано. Продолжайте наблюдения. И будем оставаться на связи.

С этими словами он поднялся, попрощался с товарищами астрономами и покинул обсерваторию.

Союзнические силы США, Великобритании и Канады высадились на пляжи Нормандии шестого мая 1943 года, в четверг.

Ровно на год и месяц раньше, чем это случилось в прежней реальности Максима.

Максим, обладающий знанием о том, как это уже однажды произошло, постоянно был на связи с Плимутом, где находился объединённый британо-американский штаб, разрабатывающий операцию «Оверлорд» (название даже придумывать не пришлось, Максим его просто дал союзникам, и оно было принято).

Союзники просили, чтобы Максим прилетел в Англию лично, используя маршрут, по которому в сорок втором году летал нарком Вячеслав Молотов, и такой же, только уже модернизированный дальний высотный скоростной бомбардировщик Пе-8.

Максим был готов согласиться, однако Сталин решительно воспротивился.

— Нет, — сказал он.

— Почему? — спросил Максим. — Нормально долечу, уверен.

— Туда, может быть, и долетишь. А вот там… Не верю я нашим союзничкам. Чем ближе конец войны, тем чаще они думают о том, что будет дальше, в какой роли они окажутся с учётом научно-технических достижений Советского Союза. Кому мы обязаны этим достижениям? Тебе, Максим. Значит, они могут попытаться тебя устранить. Это, как они думают, самый лёгкий способ решить проблему нашего превосходства.

— В ваших словах есть резон, — согласился Максим. — История показывает, что господа англосаксы, да и весь Запад, не чураются никаких, самых грязных методов, если считают, что они принесут им материальную выгоду. Тем не менее, всегда