Его звали Тони. Книга 11 - Александр Кронос

— Вот от этого дарга, — сказала Нарга, глядя мне в глаза, — я бы родила детей.

Тишина. Такая, в которой слышно, как трещат поленья в очаге и как скрипят зубы Адиса.

Вот теперь полностью охренели абсолютно все. Хорг навалился на свой молот. Торвак приоткрыл рот. Раг и Корн стояли с выражением людей, которые только что увидели, как кошка укусила медведя.

— О-о-о, — протянул Гоша. Тихо, но в этой тишине — оглушительно. — Шеф. Ты слышал? Я правильно перевёл?

Ушастик повернулся к Арине с выражением чистого, незамутнённого ехидства на лице.

— Блондиночка, — сказал он сладко. — Тебе привет от конкурентки. Местная, колоритная, и кажется точно знает, чего хочет. Комментарий для чата?

Арина, которая стояла с каменным лицом, дёрнула губами. Выдохнула, покосившись на гоблина. И шагнула вперёд. Встала рядом со мной.

— Симпатичная куртка, — сказала Арина, глядя на Наргу. — Хорошая выделка. И сиськи ничё так. Провисают правда малость, но пластика легко поправит.

Пауза. Дуэль женских взглядов. Притихшие дарги-воины. Косящийся в сторону выхода из салра кузнец.

— А дарг занят, — спокойно добавила иллюзионистка. — Вакансия закрыта. График соитий расписан на годы вперёд. Просто чтобы ты знала.

— Ты его женщина? — рыкнула Нарга. — По закону?

— Я его медиа-аналитик, — ответила Арина. — И женщина. Ещё его стратег. Три в одном… Если думаешь, что выиграешь у меня одним голым пузом — переоцениваешь свой пресс. Хотя он неплох. Без обид.

Нарга запахнула куртку. Странное у неё сейчас выражение лица стало. Не поймёшь — то ли разозлилась, то ли отказалась от затеи. А может взяла себя под контроль. Вон, Зара на реалити-шоу могла ведь что-то такое провернуть.

Снаружи послышался шум. Гул голосов, топот, звон металла. Похоже большая часть даргов общины уже собралась. И сейчас активно выражала свою готовность к вече.

Торвак моргнул. Протяжно выдохнул, наблюдая за Наргой.

— Пора, — сказал он. — Время начинать вече.

Глава XXI

Контраст был жестоким. Внутри салра — духота, дым очага, жар тысячелетних стен. Снаружи — холодный ветер и едва ли не мороз. Хотя, возможно мне так показалось из-за «битвы» двух женщин, которая произошла прямо на моих глазах.

Мы поднялись на помост. Деревянную площадку перед входом в салр, поднятую над землёй метра на полтора. Десяток ступеней. Символическое ограждение из жердей. Место, откуда объявляли войны, праздновали победы и выносили приговоры. Ничего пафосного — грубые доски, отполированные тысячами сапог.

Я подошёл к краю и посмотрел. Площадь была забита. Несколько тысяч даргов. Они стояли плотно, плечом к плечу, занимая всё пространство. Костры горели по периметру, но толпе они были не нужны — тысяча даргских тел грели друг друга не хуже котельной. К тому же на улице становилось всё теплее.

В голове мгновенно включился калькулятор. Молодые мужчины-воины — не меньше тысячи. Крепкие и отлично подготовленные. Женщин — не меньше, и списывать их было бы ошибкой. Дарга в бою немногим уступает мужчине, а некоторые и превосходят. Если поставить под ружьё всех, включая стариков — минимум тысячи три бойцов. Настоящая небольшая армия.

А если одеть их в «национальные костюмы» производства мастерской Йорика, которую я хотел посетить в Царьграде, но не успел из-за спонтанного вылета в Мурманск, то вовсе несокрушимая сила.

Ну а прямо сейчас эта армия орала. Гул стоял такой, что вибрировала площадка под ногами. Крики, рык, лязг оружия о щиты. Факелы качались в поднятых руках. Пар изо ртов поднимался столбами, и казалось, что площадь окутана дымкой тумана.

Гримм, конечно, снимал. Я увидел его справа — свенг нашёл точку повыше, забрался на крышу сарая и вёл стрим оттуда. После обещаний Тогры — разумная дистанция. Гримм яростно вещал в камеру, тыча пальцем в мою сторону. Работал на картинку. И снова чувствовал поддержку толпы.

Арина стояла по левую руку от меня, на возвышении. Камера на телефоне уже работала. Её стрим — страховка. Не так легко решиться нарушить законы империи, когда на тебя обращены сотни тысяч пар глаз.

Два стримера снова смотрели друг на друга через площадь, набитую даргами.

Кью и Геоша вышли следом за нами. Косули встали позади помоста. И в какой-то момент почти синхронно засвистели.

Обычно мглистые косули свистят, когда чуют опасность или испытывают агрессию. Звук пронзительный, режущий, на такой частоте, что закладывает уши. А в этот раз они выложились по полной — ни разу раньше не слышал от них подобной мощи. Я и сам на секунду забыл, как слышать.

Толпа заткнулась. Разом. Как будто выключили звук. В наступившей тишине — треск костров и тяжёлое дыхание Гоши за моей спиной.

Торвак воспользовался ситуацией и вышел на край помоста. Поднял руку. Подождал.

— Община! — его голос, усиленный даргскими лёгкими, прокатился над площадью. — Бараз Бивень мёртв. Трон пуст. Вы это знаете.

Он помолчал. Дал словам осесть в их головах.

— К нам пришёл Тони Белый. Кровь Бараза. Тот, кто убил вождя в поединке. По праву крови, он заявляет право на трон. Община должна решить. Принять его. Или отвергнуть.

Площадь взорвалась. Без паузы. Как будто выдернули пробку из бутылки.

— На хрен таких вождей! — надрывался кто-то сзади.

— Полукровка! Чужак! — истерил молодой парень совсем недалеко от помоста.

— Убийца деда! — агрессивно скалилась седая бабуля.

— Пусть катится! — это орали откуда-то справа.

Крики неслись со всех сторон. Кулаки в воздухе. Факелы. Рык. В нас полетели мелкие камни, которые бросали дети. Арина прикрыла камеру рукой, но продолжала снимать. Ну что ж. Хлеба-соли я всё равно не ожидал.

Торвак снова поднял руку. Подождал, пока утихнет шум.

— Что касается меня, — начал старый дарг. — Я не буду занимать ничью сторону. Не буду поддерживать ни Тони Белого, ни тех, кто против. Я — тот, кто держит огонь очага. Моя задача — следить, чтобы всё шло по традициям предков, а правила не были нарушены.

Он посмотрел на меня. Потом — на Адиса.

— Я судья. Не участник, — закончил Торвак. — Община решит сама.

И отступил назад. В тень. С гордо поднятой головой.

Старый лис. Он умыл руки. Не поддержал, не отверг. Скорее всего приняв это решение буквально только что. После того, как услышал слова шаманки.

Адис это прекрасно понял. Я видел, как дёрнулась его челюсть. Он наверное рассчитывал, что Торвак выступит против меня — или хотя бы обозначит свою поддержку. Сам дядя ждать не стал.

— Слово! — рявкнул он, шагая вперёд. — Имею, что сказать.

Торвак кивнул. Закон давал каждому право говорить на вече.

Адис вышел на край помоста. Окинул взглядом толпу.