Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века - Глеб Алексеевич Архангельский

Приложена копия записки Сперанского государю, в которой в числе прочего затронут вопрос устройства коммерческих судов. В том числе «что к образованию Коммерческих Судов для столиц собраны в Комитете достаточные материалы и работа сия может быть ныне же предположена и неукоснительно окончена».

Однако Канкрин все-таки вносит в Госсовет свой проект сырого «одесского» устава. 24 декабря 1830 г. Госсовет счел, что создание судов на базе одесского устава преждевременно и нужна разработка полноценного универсального устава, который «судя по отзыву Действительного Тайного Советника Сперанского не замедлится внесением и в Государственный Совет».

В мнении Госсовета отмечу прекрасную фразу: «…что учреждение сих Судов вообще для успехов коммерции полезно, устраняя вредную для дел сего рода медленность, с обыкновенным судебным порядком неразлучную» [курсив Г. А.].

8 января 1831 г. по следам этого решения Госсовета Канкрин посылает Сперанскому проект устава, разработанный Коммерческим советом, для учета в работе комиссии Сперанского. В документе явная описка, «8 января 1830», характерная для первых дней нового года.

10 апреля 1831 г. Сперанский посылает Канкрину разработанный его комиссией проект, с просьбой предоставить свои замечания. 23 апреля Канкрин отвечает небольшими редакционными замечаниями. На этом цитируемое дело заканчивается, в Госсовет новый устав вносила, очевидно, комиссия Сперанского.

Наконец, 14 мая 1832 г. вышел именной Указ «Высочайше утверждённое Учреждение коммерческих Судов и Устав их судопроизводства» [ПСЗ, закон 5360, т. 7, с. 405–474]. Подробный документ, практически без изменений работавший следующие несколько десятилетий.

Как мы помним, в 1833 г. в беседе с фабрикантом Рыбниковым, которую я цитировал во II главе, государь интересовался, довольно ли купечество новыми Коммерческими судами.

Е. Д. [Пахольчик], автор статьи «Становление и развитие коммерческих судов в России в первой половине XIX века», отмечает высокую эффективность этих новых судов благодаря двум основным особенностям: выборность судей из среды самого купечества и устный порядок судопроизводства, существенно сокращавший время рассмотрения дел.

Например, вот так формировался состав Петербургского коммерческого суда:

Члены Коммерческого суда от купечества избирались в Городской думе на общем собрании купцов I и II гильдий, иногородних купцов I и II гильдий и иностранных гостей, имевших торговые предприятия в Петербурге сроком на 2–3 года.

Из представленного Министерством юстиции списка юристов отбирались кандидаты в члены Коммерческого суда от правительства сроком на 4–6 лет.

Затем эта процедура повторялась в особых выборных собраниях петербургского купеческого, мещанского и ремесленного сословий и Охтинского пригородного общества.

Сформированные списки направлялись в Министерство юстиции, затем на Высочайшее утверждение. Такой строгий отбор гарантировал высокий авторитет судей, поскольку именно доверие к Суду – основа обычного права.

Что касается скорости, она очевидно критична для коммерческих дел. Простой в несколько дней, задержка товара в порту и т. п. могут приводить к большим убыткам вплоть до банкротства.

Иски в Коммерческие суды можно было подавать даже в праздничные дни, для чего собиралось экстренное заседание суда. Дело обычно рассматривалось в течение одного-двух заседаний, иногда и в день подачи иска.

Стороны при желании могли выбрать письменный порядок обмена позициями по делу, но и этот порядок был существенно ускорен и упрощен по сравнению с общегражданским.

Автор статьи приводит статистику – в год в Петербургском коммерческом суде рассматривалось по несколько тысяч дел, причем существенное большинство решалось в пределах пятидневного срока.

При этом крайне небольшой процент дел одна из сторон выносила на апелляцию в Судебный департамент Сената, что говорит о высоком качестве коммерческого судопроизводства.

Подытоживая: мы видим исключительно ценную реформу регуляторной среды для бизнеса, в которой наш любимый министр проявил себя несколько некомандно, копая свой собственный второй туннель под Ла-Маншем, не скоординировавшись должным образом с комиссией Сперанского.

Примеры таких несогласованных и запараллеленных действий и в госаппарате, и в крупных корпорациях можно приводить бесконечно.

Впрочем, мотивация перехватить у конкурирующего ведомства какую-то важную тему, первым доложить о ней императору, первым возглавить в публичном поле, по моим наблюдениям, и в наше время часто прослеживается за действиями крупных государственных деятелей.

Вспоминается курьезный случай из современности. В 2014 г. на Петербургском экономическом форуме Агентство стратегических инициатив объявило о создании инвестиционного рейтинга российских регионов.

Это было важным событием. Президент на пленарной сессии сказал, что будет учитывать данные рейтинга в принятии кадровых решений по губернаторам.

Зал для объявления результатов первого рейтинга был сравнительно небольшим, места занимали очень заранее, губернаторы волновались.

Приятно было увидеть в лидерах первого рейтинга наших клиентов по тайм-менеджменту – Калугу, Татарстан, Ульяновск. Главы этих регионов, – А. Д. Артамонов, Р. Н. Минниханов, С. И. Морозов, – были первопроходцами внедрения тайм-менеджмента в губернаторских администрациях.

Через месяц меня, как члена президиума «Опоры России», тогдашний глава «Опоры» Александр Владимирович Бречалов попросил принять участие в рабочей группе Минрегиона по созданию инвестиционного рейтинга российских регионов.

Богатый кабинет, каждое кресло стоит как крыло от боинга. Вальяжный замминистра во главе. Неспешный разговор о том, как надо бы поразмышлять и подумать об инвестиционном рейтинге российских регионов, что можно положить в основу его разработки.

Мне очень хотелось поднять руку и спросить – зачем второй рейтинг, если только что месяц назад на самом высоком уровне представлен рейтинг АСИ? Однако я решил на первом заседании не хулиганить, просто слушать и записывать.

Убила меня фраза замминистра в конце заседания: «Ну что, коллеги, мы очень продуктивно поработали, давайте встретимся месяца через три-четыре и продолжим наше обсуждение».

На следующей встрече с главой «Опоры» я пересказал А. В. Бречалову все это в лицах и спросил: «А зачем вообще в нашей прекрасной империи нужен Минрегион?» Ответ был – «Мы сами давно пытаемся это понять…»

Через пару месяцев Минрегион был упразднен. Что мною как экспертом по эффективности было воспринято с глубочайшим удовлетворением. Подозреваю, и регионами тоже.

Итоги главы V

1. В период с 1801 по 1830-е гг. были заложены основы инфраструктуры привлечения капитала в промышленные проекты. Основан Государственный коммерческий банк, появились общественные банки по образцу Анфилатовского банка 1808 г., в том числе хорошо задокументированный осташковский банк Савина 1818 г.; активно создавались акционерные общества; развивалось акционерное законодательство, в ряде позиций опережавшее европейское.

2. Как уникальную особенность эпохи можно отметить тесную связь делового инвестирования с благотворительностью. Благотворительные учреждения выступали значимым источником капитала, а в конструкцию общественных банков могла изначально закладываться благотворительная составляющая, как у Анфилатовского банка и банка Савина.

3. Инструментом поддержки легкой промышленности служил масштабный ежегодный госзаказ на сукно для армии, распределяемый между предприятиями Комитетом по снабжению войск сукнами, действовавшим при Департаменте мануфактур.

Впоследствии аналогичный механизм применялся и в других отраслях, например в конце XIX – начале XX вв. при распределении