Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века - Глеб Алексеевич Архангельский

А вот один из агентов подобрал полезную для промышленности книгу:

Труд Профессоров Армандо и Андру под заглавием: Сours raisonné de dessign industriel, appliqué principalement à la mécanique et à l'architecture [Курс систематического технического рисунка, применяемого преимущественно к механике и архитектуре] поднесен Министром Финансовъ на Высочайшее воззрение Государя Императора и отпечатано в типографии 25 экземпляров сего сочинения для разных подведомственных Министерству Финансов учебных заведений [РГИА 560–38–588].

Очень милая подробность – лондонский агент доставил новые образцы тканей. Образцы были поднесены императрице, она выбрала лучшие, и Департамент мануфактур переслал их в Московский мануфактурный совет, фабрикантам для подражания. Личное внимание первых лиц к индустриализации!

Отличную инструкцию агентам мы находим в деле 1833 г. [РГИА 561–1–137] «О поручении находящемуся в Германии чиновнику Министерства иностранных дел Ф. А. Фаберу сбора сведений о торговле, промышленности и изобретениях».

Сначала в деле – переписка с военным ведомством, которое обозначает свой понятный круг интересов к работе агента. Затем – очень показательный вопросник от Министерства финансов. Можно сказать, готовый обзор всех составляющих активной промышленной политики:

Меры и распоряжения, коими Правительства поощряют и поддерживают Мануфактурную промышленность, и те из оных, кои произвели желаемое действие.

Те заведения, о которых сии Правительства прилагают особое попечение, с видами особенной пользы, и которым возможно бы быть вводимым в России с успехом.

На каком основании производятся в разных владениях пособия, премии, возврат пошлин и проч. фабрикантам, и какое сей род пособий производит влияние на промышленность.

О преимуществах и местах, фабрикантам предоставляемых.

О соотношении сельской промышленности с мануфактурной.

Об обществах, учрежденных и учреждаемых для поощрения успехов фабрик и мануфактур, и действиях, какие общества сии производят на [нрзбр – благосостояние?] народное.

О разных новых открытиях и усовершенствованиях, делаемых по части мануфактур, искусств и ремесел.

О важнейших новых сочинениях по сим частям, и о мнении об оных известных фабрикантов.

О школах и училищах, учреждающихся для Технических предметов, и о влиянии принятых в оных метод на успехи учащихся

О ходе торговли вообще и особенно в отношении России, также о главных ярмарках

Замечания о сбыте Российских произведений и о причинах упадка или распространения оных

О мерах по части Общего Кредита и положение оного в разных местах, особенно в таких отношениях, о коих не будет упомянуто в публичных газетах.

О важных изобретениях по ученой части, потолику касаются горных дел, механики, химии и физики, сверх тех, кои собственно относятся к военной части [РГИА 561–1–137, курсив Г. А.].

Звезда агентской сети Егора Францевича, конечно, уже упоминавшийся барон Мейендорф. Огромный объем переписки с ним есть в таком ценном источнике, как фонды «Особенной канцелярии Министра финансов по секретной части» [РГИА 561].

В архивном описании фонда читаем: «Вследствие усложнения обязанностей Общей канцелярии министра финансов дела, подлежавшие "особенной тайне", и те, которые министр признавал нужным рассматривать под своим непосредственным руководством, были выделены в 1831 г. в ведение нового учреждения – Собственной канцелярии министра финансов по секретной части, с особыми управляющими во главе».

Здесь есть дела по фальшивомонетчикам, контрабанде, злоупотреблениям на таможнях и т. п.; что важно для нас – иностранная и секретная переписка с русскими дипломатическими представителями и агентами Министерства финансов за границей.

Не откажите себе в удовольствии прочитать полные описания дел Мейендорфа в Приложении 2, перечне архивных материалов, секретные дела Минфина, фонд 561. Здесь очень краткие цитаты, каждая строчка – объемное дело в архиве, месяцы работы агента:

О поездке по городам Франции для ознакомления с состоянием промышленности,

О машинах, изготовляемых в секретной мастерской французской артиллерии, и о доставлении моделей некоторых машин в Россию.

По доставленным сведениям о железных дорогах Англии и Бельгии, о постройке паровых судов, применяемых англичанами для внутреннего судоходства в Африке и по реке Евфрат.

О выписке из Парижа модели молотка для разбивки капсюлей при морских орудиях.

О присланном бароном из Парижа образцовом ружейном ложе.

О новых изобретениях во Франции, в т. ч. касающихся обмундирования французской армии в Африке, и о закупке оборудования и машин.

О выписке из Парижа машин и оборудования по морской части со сведениями о французском флоте, расположенном в Тулоне, и о новых зарубежных изобретениях.

О поручении прислать для пробы и выяснить способ приготовления во Франции хлебоговяжьих сухарей («Biscuits animalises») для довольствия армии.

О предложении парижского фабриканта Праделя продать секрет изготовления войлока для подбоя военных кораблей и о покупке модели железной дороги с катками для подъёма из воды кораблей, требующих ремонта.

О выписке моделей ударных ядер и ракет.

Об изобретённом французским артиллеристом Шоссено способе предохранения кораблей от взрыва.

Остановлюсь подробнее на трех делах.

«О приезде в Россию бельгийского механика Монтиньи – изобретателя нового способа зарядки пушек» [РГИА 561–1–150].

В современной статье об истории европейского оружия[30] читаем о семье Монтиньи, давшей миру изобретателя первого пулемета:

«[К 1854 г.] кто-то из Монтиньи "скончался в России". Если все даты верны, то им мог быть только Жозеф Николя, куда-то пропавший в 1835 г. До этого он получил 4 патента, последний – в 1833 г.»

Никуда Монтиньи не пропал. Обещал русскому правительству открыть свое изобретение способа заряжать пушки с казенной части. Вывезен с семьей лично бароном Мейендорфом со всеми предосторожностями, трудоустроен на Сестрорецкие оружейные заводы.

В деле – занудная межведомственная переписка о суточных деньгах, которых Монтиньи по приезде попросил больше, ссылаясь на устные обещания Мейендорфа в Париже перед отъездом.

Мейендорф объясняет, что действительно пришлось пообещать больше, чем было заранее согласовано с Минфином, пересогласовывать было некогда. Запрошенную добавку выдали.

«Переписка об изобретениях и усовершенствованиях, вводимых во Франции по военно-морской, сухопутной и горной части, о вознаграждении эльзасского учёного М. Г. Шницлера за статистический труд о России, об отпуске средств на приобретение необходимых секретных сведений и награждение агентов <…>» [РГИА 561–1–175].

Здесь интересно указание в явном виде на существование сети агентов «второго уровня», которых агент Минфина награждает за секретные сведения. Так что «агент Минфина» в европейской столице – это полноценный глава резидентуры.

И про Шницлера. Он публикует труд о России, «не ища никаких собственных выгод». Мейендорф просит о награждении Шницлера перстнем с бриллиантами «ценой до двух тысяч рублей», что и было исполнено. Мягкая сила!

И наконец, [РГИА 561–2–115], дело об иностранце Бакье. Суть дела – Бакье денег просит, толку