После развода ты никто - Виолетта Вейл

class="empty-line"/>

— Я посижу.

— Я тоже.

Алиса не стала спорить. Села рядом.

Несколько минут они молчали.

Потом Варя тихо сказала:

— Я испугалась, что он правда ушел.

— Я тоже.

— Папа тоже?

— Да.

Дочь смотрела на спящего брата.

— Он сегодня был не как папа.

— Как?

— Как человек.

Алиса закрыла глаза.

Из всех приговоров Кириллу этот был, пожалуй, самым точным.

— Он и есть человек, Варя. Просто иногда забывает.

— А ты?

— Я тоже.

Варя долго молчала.

Потом тихо придвинулась ближе. Не обняла. Просто плечом коснулась Алисы.

Для этой ночи этого было достаточно.

Алиса сидела на полу между двумя детьми и думала, что в доме по-прежнему чужие замки, чужие юристы, чужие формулировки. Но под лестницей сегодня открылась не только кладовая.

Открылось то, что они пытались не видеть.

Детей нельзя выиграть.

Их можно только не потерять.

ГЛАВА 11. Первая трещина в Орлове

Кирилл не спал почти всю ночь.

Алиса поняла это утром не по темным кругам под глазами и не по тому, что он вышел к завтраку раньше обычного. Кирилл умел носить усталость дорого: свежая рубашка, гладко выбритое лицо, часы на запястье, ровная спина. Человек со стороны увидел бы успешного мужчину в собственном доме, собранного и спокойного.

Алиса увидела другое.

Он стоял у окна в столовой и смотрел в сад на яблоню.

Без телефона.

Для Кирилла это было почти признанием катастрофы.

Миша еще спал после вчерашнего срыва и ночного пробуждения. Варя тоже не вышла к завтраку: написала Алисе сообщение из своей комнаты, что болит голова и она хочет полежать до школы. Алиса разрешила не идти на первые два урока. Кирилл, увидев переписку в общем чате, написал только: «Согласен». Без вопросов, без возражений, без привычного «лучше не нарушать режим».

Тамара принесла кофе и вышла, стараясь не шуметь.

На столе стояли две чашки, тарелка с тостами, ягоды, нарезанный сыр. Все как обычно. Только детей не было, и от этого стол казался не семейным, а переговорным.

— Миша ночью просыпался? — спросил Кирилл.

— Один раз. Проверял, дома ли я.

Кирилл опустил глаза.

— Понятно.

— Нет, — сказала Алиса. — Пока не понятно.

Он принял это без спора.

Еще один странный знак.

Кирилл подошел к столу, сел напротив нее. Не во главе. Напротив. Алиса заметила, но не подала виду. Маленькие изменения не стоило сразу превращать в большие выводы. Иногда человек садится иначе просто потому, что плохо спал.

— Я отправил юристам правки по детям, — сказал он.

— Марк сообщил.

— Приоритетное проживание со мной убираем.

— Хорошо.

— Я предложил временный режим: дети остаются в доме, ты тоже, до отдельного соглашения или решения. Без твоего переезда.

Алиса не сразу ответила.

Это звучало правильно. Почти. Но она уже знала, как опасны правильные фразы, если под ними оставлен крючок.

— Дети остаются в доме, потому что здесь их привычная среда, — сказала она. — Или потому что здесь оба родителя пока доступны для них?

Кирилл поднял глаза.

Понял.

— Второе.

— Это должно быть в формулировке.

Он кивнул.

— Напишу.

Тишина.

Раньше на этом месте Алиса почувствовала бы облегчение и, возможно, благодарность. Сейчас она только мысленно поставила галочку: один острый пункт притуплен, но не убран весь нож.

— Я хочу, чтобы Елена Викторовна продолжила работу с детьми, — сказал Кирилл.

— Соколова?

— Да. Но уже по согласованию с тобой. И не для суда.

— Хорошо.

— И еще… — Он помолчал. — Инга не будет участвовать в вопросах, касающихся детей.

Алиса посмотрела на него внимательнее.

— Ты сказал ей?

— Да.

— И?

Он взял чашку, но не пил.

— Ей не понравилось.

— Удивительно.

Кирилл не отреагировал на иронию.

— Она считает, что я ослабляю позицию.

— А ты?

— А я вчера смотрел, как мой сын сидит под лестницей с альбомом, потому что решил, что если спрятаться, взрослые не смогут его поделить.

Голос остался ровным, но что-то в нем изменилось.

Алиса впервые за утро отвела взгляд.

Не потому что ей стало жалко Кирилла. Жалость к нему сейчас была бы слишком дорогой. Просто правда, сказанная без защиты, не требовала удара в ответ.

— Это хорошо, что ты увидел.

— Хорошо? — он усмехнулся сухо. — Я бы предпочел увидеть раньше.

— Раньше тебе говорили. Ты не слушал.

Он кивнул.

— Да.

Она не ожидала согласия. И от этого снова стало неуютно. Спорить с Кириллом было проще. Его новая тихая виноватость сбивала ритм, но еще не давала права верить.

— Сегодня мама хочет приехать, — сказал он.

Алиса напряглась.

— Зачем?

— Поговорить.

— С кем?

— Со мной. Но, думаю, и с тобой тоже.

— После ее звонка про «пойти против семьи»?

Кирилл поморщился.

— Я не знал, что она так сказала.

— Ты слишком часто не знаешь, что делают люди, которые якобы тебя защищают.

Фраза вышла резче, чем она планировала.

Но Кирилл не стал отбиваться.

— Поэтому я хочу поговорить с ней здесь. При тебе. Чтобы не было