Великое молчание: наука и философия парадокса Ферми - Милан М. Чиркович

прямое практическое следствие: нам следует изучать предполагаемые сигналы SETI с точки зрения алгоритмической теории информации и пытаться выявлять и декодировать возможные битовые строки, скрытые в шуме.

Вероятно, самый слабый аспект направленной панспермии и ее разновидностей как ответов на вопрос Ферми заключается в их уклоняющемся характере. Помимо теплого и уютного мистицизма от осознания себя «потомками» предположительно превосходящих существ вроде гипотетических Сеятелей, она не дает нам никакого содержательного ключа к пониманию астробиологической эволюции Галактики. Если не считать ожидания того, что некоторые из наших братьев (софонтов, развивающихся на других заселенных планетах) находятся где-то рядом и, возможно, пытаются выйти на связь посредством собственных усилий в области SETI, по-прежнему остается поистине загадочным вопрос о конечной судьбе самих Сеятелей или Излучателей. Где же они на самом деле? Если они вымерли, то как быть с их артефактами? Направленная панспермия не предлагает дальнейших ответов; кроме того, «Захватчикам в виде битовых строк» необходимо объяснить причину столь исключительной культурной конвергенции. Существует, однако, радикальный и несколько тревожный сценарий, который действительно пытается ответить на вопрос о судьбе (супер)цивилизаций возрастом в миллиарды лет.

4.7 «Новая космогония»?

Своеобразное промежуточное решение между гипотезами планетария/симуляции и направленной панспермии, выводы которого, пожалуй, еще более радикальны, чем в любой из них, излагает Станислав Лем в своей самобытной антологии «Абсолютная пустота».80 Лем, возможно, несправедливо известный больше как писатель, нежели как астробиолог и блестящий философ науки, раз за разом демонстрировал смелость в решении вопросов, связанных с жизнью и разумом во Вселенной. Неудивительно, что он первым попытался описать — настолько серьезно, насколько это возможно, учитывая предмет обсуждения, — цивилизации возрастом в миллиарды лет, существования которых мы могли бы ожидать на основе наивного коперниканства, примененного к временной шкале Лайнвивера в уравнении (2.3).

«Новая космогония»: очень ранние космические цивилизации («Игроки»; на миллиарды лет старше человечества) ушли в своем развитии так далеко, что их артефакты и само их существование неотличимы от «естественных» процессов, наблюдаемых во Вселенной. Их обработка информации распределена в окружающей среде настолько глубоко, что мы воспринимаем ее как действие законов физики. Их долгосрочные планы включают в себя манипулирование самими этими законами ради создания новых этапов космологической эволюции. Поскольку вся наблюдаемая реальность, таким образом, частично искусственна, парадокса Ферми не существует.

Это самая радикальная гипотеза, сохраняющая «обычную онтологию» нашего мира (в отличие от гипотезы симуляции): далекие звезды и галактики действительно существуют как материальные физические объекты, по крайней мере в общих чертах описанные в наших астрономических учебниках и каталогах. Однако интерпретация этих астрономических знаний вряд ли может отличаться от академической сильнее. Обратите внимание, как далеко заходит здесь Лем — речь идет не просто о том, что некий необычный астрофизический процесс является искусственным продуктом развитых софонтов (как Центавр А в сагановском «Контакте»81). Напротив, именно обычные процессы, которые мы считаем полностью естественными (вращение планет и спутников по орбитам, остывание и нагрев межзвездного газа, волны, распространяющиеся в плазме, и, возможно, даже реакции между ядрами и элементарными частицами), составляют мысли и действия Игроков. Таким образом, само различие между естественным и искусственным полностью стирается на определенном этапе астробиологической эволюции. Ответ на вопрос Ферми «Где они?» звучит буквально: «повсюду».

Своего рода предвестник этого содержится в размышлениях великого космолога сэра Фреда Хойла, который, будучи одним из авторов стационарной космологической модели, естественно, задавался вопросом о перспективах жизни и разума в вечно существующей и глобально неизменной Вселенной. Если Вселенная оставалась в сущности неизменной на протяжении бесконечного времени в прошлом, возникает странный вопрос: почему мы не замечаем следов сколь угодно древних внеземных цивилизаций? Это частная версия KardashevFP (парадокс Кардашёва), но гораздо более сильная, чем то, что мы рассматривали до сих пор (вспомните обсуждение горизонтов во 2-й главе): бесконечность прошлого времени позволяет — и даже гарантирует, — чтобы произошло всё, что прямо не запрещено законами физики. Поскольку, по-видимому, не существует закона физики, запрещающего существование цивилизаций III типа по Кардашёву (и даже более высоких типов, если таковые имеются), их отсутствие действительно озадачивает. Почему, к примеру, нет галактик в форме платоновых тел?82 Некоторую скидку можно сделать на то, что стационарная космология обладает горизонтом событий, который старые галактики в конечном итоге пересекают и исчезают из виду (так что мы можем утверждать, будто экстремальные преднамеренные воздействия, такие как галактики в форме додекаэдра, благополучно скрыты за горизонтом). Но свободы маневра здесь гораздо меньше, чем в стандартной космологии Большого взрыва, где эволюционные процессы создают четкую границу в распределении возраста, как обсуждалось в главе 2. Поэтому Хойл предположил, что на определенном этапе своего развития цивилизации становятся неотличимыми от окружающей среды, что позволяет им сохраняться в течение сколь угодно долгого времени, допускаемого стационарной теорией.83

Современные космологи Пол Дэвис и Фрэнк Типлер также независимо друг от друга отметили эту странную особенность космологических моделей с бесконечным прошлым.84 Проще говоря, такие космологии плохо согласуются с астробиологическими соображениями и соображениями SETI. Если мы хотим их примирить, нам нужно совершить своего рода радикальный, фундаментальный переворот, как это сделал Хойл (и сделал с азартом). Сегодня, как обсуждалось в главе 2, мы знаем, что живем во Вселенной, не имеющей бесконечного прошлого; совсем наоборот, история по крайней мере нашей части физического мира началась внезапно с Большого взрыва около 13,8 миллиарда лет назад. Но соображения Хойла все еще могут быть актуальными, если мы, умудренные краткостью и взрывным темпом человеческой истории, сочтем этот возраст фактически бесконечным — настолько превосходящим временные масштабы эволюции цивилизаций (как только биологические предпосылки были выполнены), что мы все еще можем быть уверены: все, что возможно согласно законам физики, произошло бы по крайней мере однажды. Это важнейший указатель на пути, выбранном Лемом.

Другим очевидным источником является «Создатель звёзд».85 В последней четверти знаменитого романа 1937 года нам предлагается «внутренний» взгляд на сотворение вселенных. По мере того как повествователь получает доступ к все более масштабным пространственным и временным измерениям в странном мире Стэплдона, различие между дикой природой и «искусством вечности» (У. Б. Йейтс) растворяется. «Космос, который он теперь сотворил, был тем самым космосом, что вмещает читателей и автора этой книги» (с. 238). Творение здесь натуралистично, но именно человеческий язык пасует перед этим пределом физических возможностей: «Говорить подобным образом о вселенском творческом духе — значит впадать в почти по-детски наивный антропоморфизм» (с. 239). Некоторые описания кажутся на удивление свежими, учитывая почтенный возраст произведения:

Эту тончайшую среду «Создатель звёзд» теперь грубо обтесал, придав