Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

пики, калмыки с татарами заколебались. Овчинников замахал рукой, зазвучала наша труба. Яицкие казаки огибая порядки Кара поскакали к Юзеевой, артиллерия Кара перенесла на них огонь. Я вижу, как ядра выбивают наших всадников, но те успевают врубиться в порядки дворян.

– Чумаков! – ору со взгорка в сторону сопок – Огонь по вражеской батарее!

Услышали? Или нет? Один из близнецов посыльным мчится не левый холм, другой – на правый.

Федор, наконец, пристреливается. Разбивает одно орудие Кара, другое. У нас – единороги. И они мощнее, дальнобойнее.

Сто пятьдесят метров.

– Ружья взять! Открыть полки – офицеры моих полков начали махать шпагами – Сыпь порох на полки…

Солдаты принялись торопливо заряжать мушкеты. Сто метров.

– Закрой полки… Оберни ружье к заряду!

Сто шагов. Почему так поздно начали заряжать?

– Достать заряд из лядунки!

Двадцать зарядов у рядового в патронной сумке.

– Заряд в ствол!

Каровские тоже не стреляют, чеканят шаг. В снегу это выглядит смешно.

– Шомполы в стволы! Шомполы из стволов.

Восемьдесят шагов.

– Поднимай мушкеты, целься!

Каровские тоже поднимают.

– Прикладывайся, пли!

Раздался сдвоенный залп. Обе линии – наша и вражеская – окутались дымом. С обеих сторон начали падать солдаты. Каровские сдвинули ряды, наши тоже, но с задержкой. С сопок картечью жахнули пушки. В рядах правительственных полков появились огромные бреши. Но это не остановило врага. Зеленые кафтаны прибавили шаг, сделали еще один залп. Раньше нас. Мы ответили, но с опозданием. Пятьдесят шагов, сорок. Наши ряды заколебались.

Я слышу как Подуров кричит:

– Примкнуть штыки! Держись, не робей.

Неужели дойдет до рукопашной? Я проверил пистолеты, достал саблю, убрал. Если будет штыковая, нам конец. За три недели солдата не выучить.

Спас всех Овчинников. Вместе с Уразовым разбив дворян, яицкие казаки сбили бомбардиров с батареи у Юзеевой и развернулись в нечто подобное лавы. Земля задрожала, правительственные солдаты начали оборачиваться. Неровное поле было уже основательно утоптано, всадники начали быстро нагонять каровские порядки. Генерал занервничал, повернул последнюю линию, принялся выстраивать карэ. Но было поздно.

– Вперед! – Подуров взмахнул саблей, увлек солдат за собой. Двадцать метров, десять. Последний залп, столкновение. Вой, крики, утробный рык.

Порядки правительственных войск смешались, побежали. Шапки и треуголки с красными лоскутами затопили поле, добивая остатки зеленых кафтанов.

– Победа!

Первым прискакал весело скалящийся Чика-Зарубин. За ним тяжело дышащий Овчинников с окровавленной саблей в руках. Вдруг из толпы татар и киргизов, клубящихся на поле боя, вынырнул Салават Юлаева. Молодой парень правил лошадью ногами. В правой руке у него была шикарная треуголка с золотым шитьем, в левой… человеческая голова. Мужчина с распахнутыми глазами и заляпанным кровью лицом.

– Бачка-государь! – башкир подскакал к нашему отряду, размахивая за волосы этой страшной частью тела – Смотри, смотри! Енерал Кар.

Меня чуть не вырвало. Лишь большим усилием я смог сохранить невозмутимый вид.

* * *

Солдаты мародерствовали, раздевали трупы каровских солдат. Башкиры с татарами освежевывали туши убитых лошадей. Я же разглядывал Шванвича. Толстенький, с небольшими усиками на плохо выбритом лице, с проплешиной на голове. И вот этого прапорщика Пушкин сделал Швабриным в Капитанской дочке?? Я смотрел и не мог понять. Ничего инфернального в Шваниче не было. Да, сам перешел на сторону Пугачева. Был арестован и осуждён «к шельмованию и лишению дворянства». Хотя грозила ему «вышка». Но по лицу видно, что слабый человек, приспособленец.

– Значит, Михаил Александрович, вы готовы мне добровольно присягнуть, написать отказное письмо? – я посмотрел в водянистые глаза мужчины.

– Да, государь – прапорщик поклонился, остальные офицеры, что стояли под охраной казаков дико посмотрели на сослуживца. Ведь даже не пришлось никого вешать, а Шванвич уже выразил желание служить «истинному императору».

– Прапорщик! – высокий, раненый в плечо поручик дернул прапорщика за руку – Как можно? Позор же.

Офицеры закивали. Среди них был пожилой генерал-майор Фрейман, длинноносый, в окровавленных буклях, полковник Чернышев, еще с десяток поручиков, подпоручиков и майоров.

– Господа! – Шванвич обернулся к сослуживцам – Вы же все сами видели. Здесь, на окраине империи появилась настоящая сила, истинную природу которой нам только придется осмыслить. Да, дикая, необузданная, но требуемая нашему разложившемуся, прогнившему обществу. Посмотрите как мы живем! Балы, пьянки, разврат… Всеми в Питере заправляют фавориты да немцы. Магнус Юрьевич, пардон за откровенность…

– Я Федор Юрьевич! – мрачно откликнулся генерал-майор – И я не есть из Пруссии, а из Лифляндии! Прошу запомнить.

– Эй, дворянчики! – к нашей группе подскакал бесшабашный Зарубин – Колик еще телиться собираетесь? Мы тут застыли слегонька. Давай по одному на виселицу и на страшный суд.

– Помолчи, Чика! – оборвал я полковника – Вишь, у господина Шванвича целая теория родилась. Немедля как получил пинка под зад.

– Что за зверь эта теоря? – полковник похлопал уставшего коня по шее – Во благородные! Даже перед смертью умничают.

– Я собственно, уже все… – стушевался прапорщик – Что нужно подписать?

Вот эта добровольная сдача и сломала остальных офицеров. Только семеро отказались перейти на мою службу – остальные, включая генерала и полковника, дали присягу. Я понимал, что этот номер проходит только здесь, на периферии Империи. Лучшие военачальники сейчас на русско-турецкой войне и они себе руку отгрызут подписывать отказные письма. Но как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Оказав помощь раненым и собрав ружья с амуницией, мы зашли в Юзеевую. Деревня была пуста. Не лаяли собаки, не мычали коровы. В большой, заброшенной мечети я приказал организовать госпиталь, в избе старосты – штаб. Тут кстати, квартировался Кар до начала боя. На столах еще лежали карты, валялись какие-то документы, стояли кубки с остатками рома. Похоже пили жженку.

– Караулы выставили. Солдатиков по палаткам разместим – докладывал Подуров – Обложим их лапником и будет ладно. Изб то всем не хватит…

– Не забудь офицеров по полкам разверстать – я устало сел на лавку, распахнул шубу. Перевел дух.

– Много убито?

– С пару сотен будет – тяжело вздохнул генерал – Еще сотни три поранено. У казачков поменее будет.

Хороший размен. С правительственной армией могло быть и побольнее.

В избу вошли Овчинников с полковниками. Рядом с ними шли Салават Юлаев и незнакомый азиат в богатом кафтане. На плоском, желтом лице двумя щеточками чернели узкие усики. Глаза хитрые, внимательные.

– Это князь Уразов – Овчинников представил азиат – Просится под нашу руку.

– Поздорову тебе царь-батюшка! – на чистом русском сказал Уразов, поклонился.

– И тебе здравствовать князюшка. Садись, не чинись. Ваня – я выглянул в соседнюю комнату, где расположилась моя походная канцелярия и телохранители – Похлядай здеся поснидать чего по-быстрому.

Было уже обеденное время, да и