Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Шиноби, погодите-погодите, — он хватает Ратибора за рукав. — Вы же должны сказать, что мне теперь делать.

— Что делать вам? — Свиньин изображает непонимание. — Да разве я решусь давать советы благородным людям…

— Ну хватит, шиноби… — морщится преподаватель актёрского мастерства. — Скажите мне, что делать с этим… Ну, в этой ситуации с Рудиком и его головорезами. Это ведь он там про меня у вас интересовался.

— Я думаю, Рудольф, что спрашивал про вас, наверное, и есть тот знаменитый Рудик, который в страхе всю округу держит, — подтвердил опасения торговца молодой человек. И сделал он это с некоторым удовольствием.

— О-о… — простонал Кубинский. — Этот благородный человек, наверное, сильно разозлился за то, что я оскорбил его родственника, ну того поганого вонючего сопляка, что задирался — помните? — на въезде в город. Но вы же понимаете, шиноби, что это было нелепой случайностью. Вы согласны? Вы же всё видели? Помните? Думаете, он и вправду сделает мне второе обрезание из-за такого пустяка?

— Сдаётся мне, что он намерен всерьёз вас потрепать при встрече. Ведь ваш товар, — тут шиноби усмехается, — немало денег стоит. А обрезание — то лишь угроза. На вашу психику умелое давленье. И обрезанье вовсе не грозит вам; угроза есть, но только кошельку.

— Кошельку? — переспросил торговец.

— Он заберёт часть вашего товара, а ваша плоть ему нужна едва ли, — уверил его юноша.

— А-а… Ну да… Ну да… Послушайте, шиноби… — в голове у Кубинского родился план. — А вот если я вам заплачу, вы сможете мне помочь, вывести меня из Кобринского с товаром? — продавец половиков неожиданно воспрял духом. — Хотите, я вам выпишу вексель на целых четыре шекеля?

— Четыре шекеля? — удивлённо спрашивает шиноби. — И снова вексель? — в его словах слышится сомнение.

— Ну а что? Ведь первый вексель я вам погасил — значит, мне можно доверять, — уверенно заявил Кубинский.

Но для Свиньина, видно, этот довод не звучит убедительно, и он не соглашается.

— И, к сожалению, я должен отказаться, работой я надолго обеспечен, другую брать не думаю, пока я с этой не управлюсь и не буду свободен от каких-то обязательств.

— Да? — торговец половиками моментально сник. — Ну, тогда… хотя бы… вы не могли бы со мной побыть, пока Рудик… ну, будет со мной… разговаривать… Нет, не в том смысле, что там за меня вам говорить… А в том смысле, что вы скажете… ну, подтвердите, что тот сопляк сам начал наезжать, я его уже оскорбил в ответ…

— Боюсь, что это невозможно, — снова разочаровал Кубинского Свиньин. — В делах подобных может перебранка внезапно вспыхнуть и перерасти во что-то, что закончится печально. И мне тогда бежать придётся быстро, и дело главное, которым занят я, предать забвению, хотя оно сейчас уже исполнено до половины, — и он ещё раз отказывается: — Мне очень жаль, свидетелем быть вашим я просто не могу.

— Ах вот так, да? — Кубинский печально вздохнул. — Понимаете, будь этот Рудик простым бандитом, я бы обратился к властям. Уж как-нибудь, кому-нибудь дал бы в лапу, и вопрос разрешился бы. Но где вы видели в наши времена бандитов, которые работают сами по себе? Эти все, сволочи, хитрые пошли. Все сотрудничают с правоохранительными органами. Они все теперь одна шайка-лейка. Управу поди на них ещё найди.

— Тут с вами спорить не решусь я, давно и сам такое подмечал, — отвечал Ратибор и уже хотел кланяться, но торговец придверными ковриками его снова хватает за рукав.

— Дружище… — в голосе его слышится почти мольба. — Может, всё-таки поможете? Я уж и не знаю, что мне в этой ситуации делать… Уж очень имущества не хочется лишаться, боюсь, отнимут они у меня купленное стекло, а это всё, что у меня есть… Я туда всё вложил, ещё и денег занял. Хотел за раз партию побольше привезти, — Кубинский едва не плачет, но шиноби не очень верит ему. А тот продолжает жалостливо: — И перенести повторное обрезание… В моём-то возрасте… Знаете, это ещё то удовольствие, тем более неизвестно, как на это жена отреагирует. Она в последнее время и так была мною недовольна. Помогите, вот чисто по-человечески… Я вам буду так благодарен, так благодарен…

Насколько он будет благодарен, торговец половиками благоразумно не уточнил, опять же не уточнил он, будет ли благодарность наличной или выписана в виде очередного долгового обязательства. И посему юноша ответил ему после недолгого раздумья:

— Сходите к Бляхеру сначала, он здесь персона важная, как раз к нему иду. Возможно, он поможет в вашем деле.

— О, так вы к нему идёте? Как это хорошо. Может, вы там за меня замолвите словечко? Может, он порешает мой вопросик?

— Возможно, порешает, — продолжает шиноби. — Но Бляхер — человек безумно занятой и понапрасну времени терять не станет, — тут юноша сделал характерный знак пальцами, который на всех языках обозначает «деньги».

— А, ну да… — понял Кубинский, вздохнул и стал хлопать себя по карманам, — сейчас…

— Тут вексель неуместен будет, — напоминает ему юноша.

— Да я понял, понял… — владелец курсов по актёрскому мастерству с тяжким сердцем вытаскивает кошелёк. И, словно прощаясь, достаёт оттуда одну монету.

Но юноша повторяет ему:

— Он понапрасну времени терять не станет.

— Да что же это такое? — почти хнычет торговец и вытаскивает ещё один шекель. — Но я вас попрошу: если дело не выгорит, вы ему денег не давайте, — он снова корчит жалобную гримасу. — Пожалуйста, мне так тяжело даются эти деньги. У меня жена такая… Такая…

— Как вам угодно будет, — обещает шиноби и, чтобы как то подбодрить предпринимателя, добавляет: — И если он помочь не сможет вам, то мы подумаем над следующим ходом.

— Да? — в Кубинском снова вспыхивает надежда. Он снова тянет руки к рукаву юноши. — Вы точно подумаете? — и на всякий случай сообщает: — Я живу в коммерческом доме у восточной стены. В жёлтом доме.

— Я обещаю вам подумать. Я позже вас найду, до скорой встречи, — отвечает шиноби и наконец уходит от торговца.

⠀⠀

⠀⠀

Глава двадцать девятая

⠀⠀

Взгляд его был внимательный и изучающий. Бляхер словно хотел увидеть что-то в шиноби, то что-то скрытое, что внешне никак в юноше не отображалось.

— И как вам спалось, господин посланник? — наконец ответил он на приветствие Свиньина.

— Признаться, несколько тревожно было, — отвечал ему Ратибор. — На новом месте часто так бывает, был неспокоен сон, хоть и кровать отлична.

Тут один из трёх