Бесит в тебе - Ана Сакру

И снова хлопает меня по ноге. Будто дрова в мой костер подбрасывает. Потому что я уже весь вскипел! Вот тебе и праведный тятенька! Бородатый мошенник…"Не заметит" говорит…

— Я… — лопочет Лиза растерянно, чем тоже выбешивает меня.

Что? Серьёзно сейчас меня отошлет, раз тятя разрешил?!

Ну уж нет! Ради чего я столько вытерпел?!

— Не согласна она, — рычу, сбрасывая с себя одеяло.

Ну не убьет же в конце концов, да?

46. Ваня

— Ох ты ж еб..! — испуганно ревет Лука Тихонович, резво подскакивая с кровати.

Угадываю в темноте, как хватается за сердце, но вроде замертво не падает — уже хорошо. И, пока отец Лизы ошарашенно молчит, я быстро группируюсь, подбирая ноги под себя и отползая к изголовью постели от греха подальше.

— Вот чертяка! — шумно выдыхая, басит мой будущий тесть, бешено сверкая глазами во тьме, — Да я тебя сейчас…!

— Пап, стой, нет! — кидается Лиза ему наперерез, в прямом смысле закрывая меня грудью.

И хорошо, что грудью прикрытой ночнушкой, так как толком мы ничего не успели. Если бы монашечка сейчас голая была, меня бы точно без лишних прелюдий расчленили.

— Лука Тихонович, я просто поговорить зашел! — оправдываюсь хрипло, мысленно готовясь стойко терпеть и не давать сдачи, когда меня начнут мутузить.

— Просто поговорить?! Да ты, щенок, издеваешься! — никак не успокоится этот божий человек.

Пара широких шагов, и он бьет ладонью по выключателю, заливая спальню электрическим светом.

Все с секунду моргаем, привыкая. Поправляю рубаху на груди.

— Не было ничего, мы говорили и тут вы зашли. Вот смотрите, мы оба одеты, как бы мы успели? — выдаю запальчиво, взывая к его логике.

Лука Тихонович хмурит кустистые брови, тяжело взирая на меня. Как на смертника. Очень у него убедительно получается так смотреть. Сухо сглатываю. Если что, отсюда можно вызвать Яндекс такси?

Лиза впивается было пальцами в мое плечо, поддерживая, но резко отдергивает руку, заметив свирепый взгляд отца. Застываем в плотной атмосфере этой немой сцены как букашки в янтаре.

— А почему под одеялом “говорили”? — после увесистой паузы вопрошает Лука Тихонович.

— Чтобы тише было, — хриплю я, — шумоизоляция…

— М-м-м, — тянет издевательски Лизин отец, делая пару шагов в нашу сторону и останавливаясь у самой кровати. Нависает над моей головой как злой рок, — А что сразу не сказал, что здесь? — выгибает бровь.

— Не хотел Лизу подставлять, — отвечаю, мысленно добавляя, что и себя травмировать тоже не хотелось бы.

— И на все у него ответы есть, ты гляди какой изворотливый… — с сарказмом, — Ладно, хромоножка, на выход. А с тобой, Елизавета, мы еще поговорим.

Безоговорочно подчиняюсь, подскакивая с кровати. И быстро ковыляю в коридор, радуясь, что стояк от таких нервов упал и одежда вся на мне, так что и придраться не к чему. Лука Тихонович следует за мной, конвоируя. Громко захлопывает за нами дверь в Лизину спальню. Думаю, если бы мог, он бы на нее сейчас и амбарный замок повесил.

— Я думал, у молодежи принято при желании пообщаться переписываться в телефонах своих, — едко шипит мне в спину будущий тесть, заставляя притормозить и обернуться.

— Не ловит, — развожу руками, добавляя про себя "почти". Но эту маленькую ложь во спасение мне, надеюсь, Боженька простит, — Извините, — добавляю покаянным тоном, — Правда, очень надо было поговорить и все обсудить.

— Я уже понял, как вы разговариваете, — ворчит Лука Тихонович в бороду, суровый взгляд исподлобья сверлит дырку в моей переносице, — Ты иллюзий, Иван, не питай. Мне ни ты, ни твоя прыть не нравятся. Но… — обреченно вздыхает, проводя пятерней по затылку, — Похоже уже и не поделаешь ничего… Богу видать видней. Да и какая тебе выгода с Лизки? А значит не врешь…Только учти, дочь мою обидишь, согрешу и сяду, понял?

— Да. Очень доходчиво объясняете, — медленно киваю.

— Хорошо, — бросает хмуро, — С утра покрестим тебя. А перед этим исповедь.

— Какая еще исповедь? — бормочу оторопело.

Что у них за полоса препятствий такая?! Захочешь — хрен женишься.

— Обычная, перед таинством крещения, — поясняет будущий тесть.

— Знаете, я никогда раньше…

— Ни разу не исповедовался? Значит будем беседовать до-о-олго, — с плохо скрытым предвкушением скалится на это Лука Тихонович.

— А исповедоваться вам что ли? — холодею я.

Не то, чтобы мою душу отягчало что-то действительно противозаконное, но рассказывать свои маленькие и не очень грешки отцу будущей жены воспринимается натуральным самоубийством.

— А кому же еще? Мне, Ванечка, мне, — хмыкает довольно Лука Тихонович.

— Я вам не хочу, — честно признаюсь.

— Это почему же? Есть что скрывать? — злорадно.

— Да не…Стесняюсь. Вы же тесть мой будущий. Может все-таки не вам? — с надеждой.

Развеселившийся было Лука Тихонович мрачнеет и вздыхает тяжело.

— Ладно, — после паузы, — Брату Алексию все расскажешь про грехи свои. А покрещу я уже.

— Так я же крещеный, — напоминаю.

— Не по-нашему, — отрезает, — А после сразу венчание. Как раз женщины успеют наготовить. Утром Марие Владимировне позвоню, может и завтра сможет подъехать, чтоб расписать вас. Посмотрим… — задумчиво чешет бороду.

— Какой будет насыщенный день, — не удерживаюсь от едкой иронии.

— А то, — хмыкает Лука Тихонович, — А теперь быстро к себе и на боковую. Еще раз около спальни Лизаветы увижу, ноги точно оторву! Понял?!

Киваю и, пожелав тятищу спокойной ночи, сваливаю к отведенную мне комнату.

47. Ваня

Нервно одергиваю рукава чужого, чуть великоватого мне пиджака, который Снежана принесла мне черт знает откуда буквально за пять минут до начала церемонии.

Я стою у самого входа в небольшую церковь — сруб, внутри которой почти нет икон по сравнению с нашими обычными церквями, зато миллион чадящих свечей и завораживающие разноцветные витражи. Внутрь потихоньку набивается толпа, но так тихо, будто отпевать кого пришли, а не смотреть на венчание. Волнами идут по рядам приглушенные шепотки. На мне живого места нет от любопытных, липких и настороженных взглядов.

“Городской же, точно” — нервно усмехаюсь про себя, оборачиваясь на Луку Тихоновича, уже облаченного в рясу и хмуро листающего перед собой большую старинную книгу.

Жесть как хочется курить, хотя я вроде как не особо и курю, но от нервного напряжения прилично колотит и хочется чем-то занять руки и хоть немного затуманить мозг.

— Ведут… Ведут… — шепоток прибоем проносится по рядам.

Застываю, уставившись на дверь в церковь, которая вот- вот откроется и мне вручат мою невесту.

Ноги подкашиваются, колени мягкие. В голове такой вихрь мыслей, что от них сердце толкается куда-то в горло.

Я весь сегодняшний сюрреалистичный день будто спал, не до конца осознавая происходящее. А сейчас вот полностью