Мы (не)возможны - Инна Инфинити

— В моей спальне тоже ничего нет, — кричу в ответ.

Такое ощущение, что ищем иголку в стоге сена. Если честно, мне очень хочется отправить Лену восвояси, и только страх, что Ника обнаружит ее вещи в самом неожиданном месте, заставляет меня не выгонять бывшую жену.

На всякий случай я еще смотрю в своей ванной. Открываю шкаф на стене, затем тумбу под раковиной и даже корзину для грязного белья. Чужих вещей нет. Может быть, под матрасом кровати? Тяну за язычок, и матрас с основанием мягко поднимаются. Нет, здесь только комки пыли, о чем надо будет не забыть сказать домработнице.

Возвращаюсь в кухню-гостиную к Лене. Она сидит на высоком барном стуле за кухонным островом. Держит в руках кружку с чаем.

— У меня в комнате ничего нет.

— Может, тогда в твоем кабинете?

Сажусь на стул напротив.

— В моем кабинете точно нет твоих трусов.

— А куда тогда запропастились мои вещи? Ты их точно не выбрасывал?

— Я их даже не видел.

— Может, Вероника выбросила? — прищуривает глаза.

— Она бы сначала показала мне.

Ника хоть и не ревнивая истеричка, но если бы нашла в моей квартире чужие женские вещи, думаю, сначала бы предъявила претензию мне.

Лена задумчиво барабанит длинными ногтями по кухонному острову.

— Блин, ну мне нужен этот халат. Он из настоящего шелка. И белье красивое было. Чулки ладно, фиг с ними.

— Я потом еще раз хорошо посмотрю квартиру и попрошу домработницу поискать.

Лена распахивает глаза так, будто ее озарила гениальная идея.

— А твоя домработница не могла стащить?

Я аж смеяться начинаю.

— Мои часы за два миллиона, которые часто лежат на тумбочке, она не стащила, а твои трусы стащила?

— Ну а что? Вполне могла!

Качаю головой. Я уже молчу о том, что моя шестидесятилетняя домработница Любовь Петровна не влезет ни в Ленин халат, ни в Ленины чулки, ни в Ленино белье.

— Ладно, поищи тогда сам, хорошо? И скажи мне, если найдешь.

— Конечно.

Лена делает глоток из кружки.

— Пей чай, а то я неуютно себя чувствую, что я пью, а ты нет.

Лена еще отпивает из кружки.

Я смотрю на нее, а у самого в голове как будто что-то щелкает. Затем опускаю взгляд в свою кружку. За тёмно-коричневой жидкостью не видно дна, долька лимона всплыла на поверхность. Когда меня осеняет догадка, по позвоночнику пробегает неприятный холодок, а сердцебиение учащается.

— А ты в гостевой ванной не смотрела? У входной двери.

— Нет, я в ней ни разу не была. Я же твоей ванной пользовалась.

— А вдруг там вещи?

— С чего бы? Я их там не оставляла.

— Домработница могла их туда отнести. Просто я сам гостевой ванной точно никогда не пользуюсь, даже руки там не мою.

— Ой, а точно твоя домработница могла их там сложить! Пойду посмотрю.

Лена спрыгивает со стула и торопится в гостевой санузел. Когда ее спина скрывается в коридоре, я меняю местами наши кружки. Адреналин шарашит по венам. Если моя догадка верна, клянусь, я придушу ее. Потому что, блядь, никогда в жизни в моей квартире не было никаких чулок и халатов Лены.

Через пару минут она возвращается.

— Нет, там только вещи Вероники, — сообщает с протокольной мордой.

Залезает обратно на высокий стул.

— Тогда не знаю. Попрошу домработницу поискать.

Лена берет в руки кружку и делает глоток. Я тоже отпиваю.

— Как твое здоровье? — спрашиваю. — Давно тебя выписали?

Еще никогда я не был таким напряженным, как сейчас. Даже спина взмокла.

— Несколько дней назад выписали, все хорошо. Только теперь приходится ездить на такси.

Какая досада. Я пью из кружки. Лена тоже.

— Купи себе новую машину.

Лена издает саркастичный смешок.

— На какие деньги, Гер? Ты платишь мне сущие копейки. Кстати, это правда, что ты уволился из папиной компании и создаешь свою?

— Правда.

Лена еще отпивает из кружки. Ставя ее обратно на кухонный остров, замечаю, как бывшую жену слегка ведет.

— А в твоей компании зарплаты выше будут?

— Ниже. У меня стартап, нет денег платить большие зарплаты.

Я делаю глоток из своей. Лена тоже еще отпивает и чуть не падает со стула.

— С тобой все хорошо? — интересуюсь.

— Нет. У меня тело как будто ватным становится. — Лена поднимает руки вверх, но они тут же падают обратно на стол. — Что со мной происходит? — смотрит на меня. Взгляд стал стеклянным.

Я спрыгиваю со своего стула, обхожу остров, приближаюсь к бывшей жене и грубо хватаю ее за подбородок.

— С тобой происходит хуйня, которую ты подмешала мне в кружку, — цежу сквозь зубы. — Признавайся, блядь, какого хуя ты сюда приперлась и на хуя подсыпаешь мне что-то в чай?

Лена издает не то стон, не то вздох.

— Гера, я... — она удерживает равновесие только благодаря тому, что я держу ее за подбородок. Я такой, сука, злой, что реально готов придушить Лену. В прямом смысле.

— Что ты мне подмешала!? — кричу, сильнее сдавливая ее лицо.

На Лене светлые брюки. Я замечаю, как между ног у нее расползается мокрое пятно. Нетерпеливо хмыкнув, она сжимает бедра. И тут меня снова осеняет. Она подсыпала мне в кружку какую-то возбуждающую хуйню, чтобы у меня встал член. Я выпускаю из рук лицо Лены, и она, не удержав равновесие, падает на пол. Ударившись о ламинат, начинает скулить. Я хватаю с соседнего стула ее сумочку, открываю и сразу вижу там темный пузырек. А еще рядом с ним раскладной штатив. В голове складывается полный пазл.

Лена пришла ко мне под надуманным предлогом. Она знала, что я не откажу ей в кружке чая. Также знала, что налью и себе, чтобы создать видимость приличий. Дальше дело оставалось за малым: подмешать мне в кружку какую-то дрянь, дождаться, когда мой член встанет колом, а тело превратится в кусок тряпки, установить штатив с телефоном, включить видеокамеру и заняться со мной сексом. А потом отправить видео Веронике...

Только Лена не учла две вещи. Первая — что я не дебил и смогу ее раскусить. Вторая — мне все равно, какой чай пить, и обычно я пью ровно такой же, как