Генерал Власов. Анатомия предательства - Николай Михайлович Коняев

И далее Филатов, припоминая свое посещение военного корабля, где весь экипаж: и матросы, и офицеры – носил франтоватые «усики-шнурочки на губе», как и командир корабля, озарённо постигает, что Сталин для Власова был таким же командиром и это ему и подражал генерал.

Естественно спросить тут: ну и что?

Наблюдение само по себе натянутое.

Сподвижник Власова, которого цитирует Филатов, видел самого Керенского, и ему Власов казался похожим на Керенского. Филатов решил его сделать похожим на Сталина. Понятно, что сделать это, учитывая гигантский рост генерала и очки, которых он не снимал никогда, очень трудно, но бог с ним. Допустим, что Власову хотелось походить на Сталина.

Что из этого?

Генерал Филатов выводит из этого наблюдения всё.

«Почему генерал и – предатель? – риторически повторяет он. – Почему русский националист генерал Власов – и против русских? Почему за каких-нибудь 5–6 месяцев до ухода Власова к немцам Жуков пишет на него собственноручно блестящую характеристику. Или почему в обвинительном заключении нет ни слова о том, что Власов и его приближенные сами убивали или истязали кого-либо или совершали иные подобные действия? Почему тех, с кем генерал Власов предавал Родину, он называет не иначе, как “охвостьем” и “подонками”? Этих “почему”, в общем-то, сегодня возникает множество. Отчего все-таки не посмотреть, хоть одним глазком, на генерала Власова не как на предателя № 1, а как, допустим, на русского генерала Власова, выполнявшего, к примеру, в Германском великом рейхе специальное задание?» (Выделено нами. – Н.К.)

Ответить на вопросы, поставленные Виктором Филатовым, нетрудно.

Потому и подписал Жуков хорошую характеристику на Власова, что за пять-шесть месяцев до ухода Власова к немцам, конечно же, не знал и не мог знать, что он уйдет к немцам. Для Жукова – мы уже говорили! – Власов был обычным, вполне исправным советским генералом, вполне успешно участвовавшим в московском наступлении.

Потому и отзывается Власов неуважительно о своих сподвижниках, что такими и считал их. И не очень-то он оригинален в этом. Многие уголовники на скамье подсудимых поливают почем зря подельников, и эта ругань состава преступления никак не меняет.

И потому и нет в обвинительном заключении слов об участии Власова и его приближенных в убийствах и истязаниях, что никого не убивал Власов и не истязал. Генералы вообще редко кого-то убивают собственными руками, и в истязаниях участвуют только самые психически ненормальные из них. Генералы лишь подписывают приказы о расстрелах. А на московском процессе этот вопрос поднимался.

И это есть в материалах дела.

«Председательствующий. Подсудимый Мальцев, когда встал вопрос о переезде на юг Германии, предложили ли вы кому-то из своих подчиненных доложить о восемнадцати арестованных Власову и какие вы дали установки?

Подсудимый Мальцев. Да, я предложил Тухольникову доложить о 18 арестованных Власову и просить его указания, как поступить с ними. Причем на шесть человек из числа арестованных дела были закончены, и я рекомендовал настаивать на их расстреле. Власов расстрел шести человек утвердил.

Подсудимый Власов. Да, так было, но это было единственный раз, когда я утверждал смертные приговоры, и то потому, что доложил мне об этом Мальцев».

Сложнее с последним вопросом.

«Отчего все-таки не посмотреть, хоть одним глазком, на генерала Власова… как на русского генерала, выполнявшего, к примеру, в Германском великом рейхе специальное задание?»

Ну, оттого, наверное, что на спецзадания агентов не засылают, сдавая для засылки ударные армии. Понятно, что засылка агента – дело не простое и не дешевое, но целую ударную армию какому же агенту удастся отработать?

Ну а главное, какой же агент Сталина осмелился бы написать о нём в «Открытом письме» то (посмотрите подчеркнутые нами выражения!), что написал Власов?

Видимо, чувствуя, так сказать, недостаточность доказательной базы, Виктор Филатов пытается опереться на работу Главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции А. Ф. Катусева и капитана 1-го ранга В. Г. Оппокова.

«Они, – пишет Филатов, – констатируют: “Взаимоотношения марионеточной “освободительной” армии со своими “хозяевами” были довольно СЛОЖНЫМИ И ЗАПУТАННЫМИ… Командование вермахта в целях пропаганды, стремясь придать РОА “патриотический, добровольческий” характер, на всех перекрестках объявляло о самостоятельности “команды Власова”, дескать, лучшие представители русского народа да и сам народ восстал против Советов. Но… заставляло представителей вермахта держать командование и личный состав РОА под неусыпным строжайшим наблюдением, на любом участке иметь своих инструкторов и наблюдателей, а для пущей надежности сделать и “освободителей” агентами и осведомителями гестапо. Отнюдь не случайно в материалах, хранящихся в уголовном деле Власова и его сообщников, МНОЖЕСТВО РАЗНОРЕЧИВЫХ ПОКАЗАНИЙ”.

Начнем с того, что авторы дотошно и добросовестно проштудировали все 29 томов уголовного дела “власовского ядра” – двенадцати бывших советских генералов и старших офицеров. Один из авторов – Главный военный прокурор. Для него, кажется, нет и не может быть закрытых документов по этому “уголовному делу”, он “хозяин” этих документов, все они в его ведомстве; он – генерал-лейтенант юстиции – специалист высшей квалификации… И вдруг – оброненная как бы мимоходом фраза: “Взаимоотношения марионеточной “освободительной” армии со своими “хозяевами” были довольно сложными и запутанными”, а чуть ниже опять неутешительная констатация: “…в уголовном деле Власова и его сообщников множество разноречивых показаний”. Для кого “разноречивые”? Для кого запутанные? “Разноречивыми” и “запутанными” они остались и в конце 29-го тома этого “уголовного дела”? “Разноречивыми” и “запутанными” они остались и для Главного военного прокурора после исследования им 29 томов “дела” 44 года спустя? Так распутали или не распутали в закрытом заседании военной коллегии Верховного суда СССР в июле 1946 года под председательством генерал-полковника Ульриха В. В. “взаимоотношения” Власова и “власовского ядра” с немцами – это ведь “ядро” всего “дела”? Вроде, получается, как не распутали. Тогда почему вынесли всем смертный приговор?”

В исследовании авторы приводят один из примеров этого “сложного и запутанного”. “Так, бывший начальник разведшколы Комитета освобождения народов России Беккер показывал: “…немцы представляли “отделу безопасности” КОНР возможность самостоятельно проводить свою работу в частях РОА и готовить агентуру для заброски в тыл Советского Союза… Материальные расходы, связанные с подготовкой и переброской агентуры в Советский Союз, СА брало на себя… Власов не только был осведомлен о деятельности разведшколы, но непосредственно ею руководил и направлял ее работу…” Авторы замечают по этому поводу, что “сам же Власов по-иному оценивал предоставленные ему “ответственность и самостоятельность”. Вот что он сообщил на одном из допросов: “Должен признать, что после создания мною в ноябре 1944 года по указанию Гиммлера Комитета освобождения народов России СА предложило мне