В эту минуту истории. Политические комментарии, 1902–1924 - Валерий Яковлевич Брюсов

указание на «позорный» мир. Наше поражение в борьбе с германцами грозит нам поражением в борьбе с реакцией.

Во имя всего великого, чем мы сейчас обладаем, во имя светлого будущего, открывающегося перед нами, во имя упрочения и развития русской свободы, — мы должны призывать к отражению нового германского нашествия, грозящего нам, к неутомимому продолжению войны, которое одно обеспечивает нам «приемлемый» мир. Во имя священной свободы мы должны, со всем напряжением сил, оказывая полное доверие единой и твердой центральной власти, оставаться на наших позициях, как того ждут от нас наши западные союзники. Ради вожделенного мира, чтобы достичь скорейшего окончания войны, мы должны вести ее, не ослабевая. Si vis pacem para bellum, говорили римляне. Никогда это выражение не было более применимо, нежели в наши дни и к нам. «Если хочешь мира, веди войну!»

<Март 1917>

Тридцатый месяц

Тридцатый месяц в нашем мире

Война взметает алый прах,

И кони черные валькирий

Бессменно мчатся в облаках!

Тридцатый месяц, Смерть и Голод,

Бродя, стучат у всех дверей:

Клеймят, кто стар, клеймят, кто молод,

Детей в объятьях матерей!

Тридцатый месяц, бог Европы,

Свободный Труд — порабощен;

Он роет для Войны окопы,

Для Смерти льет снаряды он!

Призывы светлые забыты

Первоначальных дней борьбы,

В лесах грызутся троглодиты

Под барабан и зов трубы!

Достались в жертву суесловью

Мечты порабощенных стран:

Тот опьянел бездонной кровью,

Тот золотом безмерным пьян…

Борьба за право стала бойней;

Унижен, Идеал поник…

И все нелепей, все нестройней

Крик о победе, дикий крик!

А Некто темный, Некто властный,

Событий нити ухватив,

С улыбкой дьявольски-бесстрастной

Длит обескрыленный порыв.

О горе! Будет! будет! будет!

Мы хаос развязали.

Кто ж Решеньем роковым рассудит

Весь этот ужас, эту ложь?

Пора отвергнуть призрак мнимый,

Понять, что подменили цель…

О, счастье — под напев любимый

Родную зыблить колыбель!

<Январь-февраль, 26 апреля 1917>

Под новый 1918 год

Канут годы в вечность. Наше время

Станет сказкой, бредом страшных дней.

Сгинет, словно призрачное племя,

Наше поколенье в мгле теней.

Но с лазури будут звезды те же

Снег декабрьский светом осыпать;

Те же звоны резать воздух свежий,

Храмов посылая благодать.

И опять запенится в бокалах,

Сея искры, светлое вино;

В скромных комнатах и пышных залах

Прозвучит приветствие одно:

«С новым годом! С новым счастьем!» Дружно

Грянет хор веселых голосов.

Будет жизнь, как пена вин, жемчужной,

Год грядущий — как любовный зов!

И, быть может, лик склоня в печали,

Вдруг окликнет старика старик:

«Так ли мы осмьнадцатый встречали?

Тяжек был тогда урочный миг!

Завтра нам тогда казалось грозно,

Новый год — всех наших благ концом!

И часы стучали в полночь: поздно!»

Эту речь прервет приветствий гром.

«С новым годом! С новым счастьем!» Грянет

Хор веселых голосов, — пока

Грустный ропот в выкриках не канет,

И старик не сдержит старика.

Память прошлого исчезнет, точно

Утром тень, всплывающая ввысь…

Полночь! полночь! бьющая урочно!

День, когда забудут нас, приблизь!

31 декабря 1917

6 января 1918

За что?

«За что?» — стенали в Мицраиме

Евреи, руки ввысь воздев…

Но с каждым днем неумолимей

Порабощал их Божий гнев.

«За что? Грех наших своеволий

Казнишь иль за отцов — детей?»

И длился вопль года, доколе

Не встал Водитель — Моисей.

И тот же стон над нами ныне

Стоит: «За что?» — Ответа нет…

Но, может быть, и к нам в пустыне

С Синая прогремит ответ:

«За что? — За то, что вы терпели,

Дрожа, насилие и гнет;

Не научили — к высшей цели

Стремиться свой родной народ;

Что под бичом самодержавья

Вы пригибались пять веков;

Пред миром, не стыдясь бесславья,

Сносили прозвище рабов.

Что не сомкнулись вы в едином

Порыве — за свободу пасть,

А победив, с чутьем звериным,

Свою, в добыче, рвали часть.

За ужас долгого позора,

За дни презренья к малым сим,

За грех безволья и раздора —

Сегодня целый край казним!

Бьет срок — сплотиться, чтобы новый

Вождь, тот, пред коим где-нибудь

Теперь пылает куст терновый,

Обрел готовых в трудный путь».

2 января 1918

* * *

«Страшных зрелищ зрителями мы…»

Страшных зрелищ зрителями мы

В буре дней поставлены; безвольно

Никнут ныне гордые умы,

Для борьбы нет сил, и сердцу больно.

Черным клубом ужас родился

Из надежд великих, — спрут огромный;

Щупальцами жизнь зажата вся,

Впереди — провал, бездонно-темный.

Где давно ль на алых знаменах

Мы читали светлый клич свободы,

Против брата брат, вздымая прах,

Рать ведет, и эта рать — народы.

Встать и грудью смертный путь закрыть,

Что-то прокричать, чтоб все сознали…

Шепчет мысль, что тщетно говорить,

Умер слух, и все сердца — из стали!

Падаешь бессильно; грозный спрут

Восемь лап неимоверных тянет…

Гибель жизни кто переживут?

Для кого счастливый день настанет?

Все равно! Вам, будущим, привет!

Вспомните, что мы, дрожа