Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Вынырнув из общей толпы, Митя огляделся, выискивая попутчика. Петр нашелся не сразу, вид он имел лихой и взъерошенный, а картуз, что выдали как часть костюма, бесследно исчез.

— Вот гаденыши малолетние, — прошипел Петр, потирая ладонью красное ухо, — едва не обчистили. Один подтолкнул, другой прижал, и уже чую, тянется ручонка во внутренний карман. Ну, я и дал одному по уху, он в ор, бабы в крик, какой-то мужик в ухо стукнул. Вон, картуз потерял. Погань, а не люди, не люблю столицу.

— Сочувствую, — хмыкнул Митя, поправляя котелок, — ну, хоть деньги-то уберег?

— Уберег, да не твоими молитвами, — буркнул напарник, похлопывая себя по грудному карману. — Идем, нам еще до меблированных комнат топать и топать.

— Может, извозчика возьмем? — предложил Митя, бросая взгляд на линию пролеток у тротуара.

— Неча шиковать, — одернул его Петр. — Чай, ноги есть, значит, дойдешь. И без барских замашек обойдемся.

Митя не стал с ним спорить, придерживая саквояж и перекинутый через руку макинтош, он направился к выходу из вокзала первым, маневрируя среди людей и избегая столкновения с попрошайками. Запах дешевого табака и пота витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежей выпечки из станционного буфета.

За ту неделю, что он провел в Крещенске, погода в Петербурге разительно изменилась. Солнце будто стерли с небес. Серые, отдающие свинцом тучи, похожие на утопленников, плыли по небу, то и дело разражаясь дождями. Капли стучали по жестяным крышам, как нетерпеливые пальцы по клавишам пианино.

Дома, улицы и парки посерели, будто из них вымыли весь цвет. Город казался негативом самого себя недельной давности. Даже яркие вывески лавок потускнели, потеряв былую нахальную яркость.

Горожане, спешащие по делам, прятались за поднятыми воротниками и зонтами. Хмурые, необщительные, точно и их пропитал постоянный дождь, лившийся с небес. Их зонты колыхались над толпой, как странные черные грибы, выросшие после дождя.

— Погода — та еще пакость, — Петр прищурился, отчего узкие глаза и вовсе стали как щелки, — ладно, не сахарные — не растаем.

Митя же молча надел макинтош, поднял воротник и, поглубже надвинув котелок, вышел в серую хмарь. Холодная влага сразу же пробралась за воротник, заставив его передернуть плечами.

Не успели они пройти и двух кварталов, как пошел дождь. Лужи дрожали от бесконечных капель. Паровики и извозчики спешили по адресам. Лошади фыркали, разбрызгивая пену, а колеса экипажей поднимали грязные веера воды.

Митя и его путник шлепали сквозь дождь, и бывший маг думал, что эта погода, эта сырость и слякоть, словно отражают его настроение, да и, пожалуй, всю затею в целом. Каждая капля, стекающая за шиворот, напоминала о сомнениях, точащих его изнутри.

Где он отыщет Серого человека? Как убьет его? Ведь доселе ему не приходилось отнимать ничьей жизни. Что бы сказала на это матушка, знай она, кем вырос ее сын. Ему вдруг представилось ее лицо — бледное, с тонкими губами, сложенными в упреке.

Он покачал головой. Пустое думать о том, что могло бы быть, нужно думать о том, что есть тут и сейчас. «Река времени течет только вперед», — вспомнил он чьи-то слова.

Через час, не меньше, они добрались до двухэтажного деревянного дома, стоящего вдали от оживленных улиц. Дом скривился набок, словно старый пьяница, прислонившийся к стене. Пройдя сквозь скрипучую дверь, Митя и его напарник очутились в полутемной прихожей, где за столом, кутаясь в пуховую шаль, сидела старуха с крючковатым носом. Ее глаза, маленькие и блестящие, как изюминки, зорко осмотрели пришедших.

— Нам бы комнату, — заявил Петр, — подойдет любая.

— Да хоть бы ты и разборчивый был, у меня все равно лишь одна имеется, — фыркнула бабка. Поднялась, скрипя не хуже входной двери, и пошаркала к лестнице. Ступени ныли под ногами гостей. Митя приметил, что краска с перил облупилась, а стены поел древоточец. Сквозь щели в полу тянуло сыростью и чем-то затхлым, как в подвале. Видно, никто особо не ухаживал за домом, отдав его на откуп сомнительным посетителям за небольшую плату.

Старуха привела их в угловую комнату, где с потолка на пол капала дождевая вода:

— Вот ваши хоромы, идет?

— Ты бы хоть торговаться попробовал, — проворчал Митя, но Петр лишь огрызнулся:

— Не до жиру.

— Идет, — буркнул Петр, не обращая внимания на течь, — вот, держите и не беспокойте. Он сунул купюру бабке, и та тут же припрятала ее куда-то под шаль, а взамен подала ключ. Бумажка исчезла с ловкостью фокусника, прячущего карту.

— Не больно-то и хотела, — хмыкнула старуха и поковыляла обратно на свое место.

Петр же закрыл дверь, проверил замок и, убедившись, что тот держит крепко, повернулся к Мите:

— Ну, все, приехали, устраивайся.

— Да уж, — вздохнул бывший маг, ставя саквояж подальше от лужи на полу, — в последнее время мои жилища все хуже и хуже, то подземная камера, то сырая холупа. Что дальше? Шалаш?

— А хоть и шалаш, — отозвался Петр, занимая скрипучую кровать, стоящую в углу. — Лишь бы дело делалось. Ты, кстати, придумал, как будешь выкручиваться из ситуации?

— Возможно, — ушел от прямого ответа Митя, присаживаясь на продавленный диван. Пружины жалобно заскрипели под ним, словно возмущаясь таким обращением.

— А раз так, давай делись, как искать своего Серого человека станешь?

Митя про себя отметил, что Петр в курсе, видимо, Алексей рассказал. Ну что ж, пусть так, это ничего не меняет:

— А я не стану его искать, — признался и, глядя в глаза напарнику, добавил: — Пусть он меня ищет, а там — дело за малым.

— Звучит складно, только не дашь же ты объявление в газету, мол: «Вернулся Демидов, ищите меня по такому-то адресу»?

— Конечно, никаких объявлений давать не стану, зато знаю, где его люди ходят, чтоб нужную весть донести. — Митя глянул в окно на не прекращающийся дождь. За стеклом, затянутым грязными разводами, город казался размытым акварельным рисунком. — Далеко отсюда до Сенного рынка?

— А черт его знает. Я в этом Петербурге не шибко соображаю, — признался Петр, ковыряя ногтем засохшую грязь на сапоге.

— Ну, тогда предлагаю все же раскошелиться на извозчика, потому как именно оттуда мы и начнем закидывать удочку. Там всегда полно