Служебный развод - Агата Лав

Я запрокидываю голову и вижу, как ветер треплет ленточки на деревянной арке, украшенной живыми цветами: ромашками и белыми розами. Конюшня стилизована так, что кажется волшебной. Повсюду гирлянды, фонарики, свежие цветы, свечи.

Мы с Шумицким все-таки решили совместить приятное с полезным. Это место стало особенным для нас, нам обоим захотелось сыграть свадьбу именно здесь, но и для бизнеса это оказалось отличным решением. Привлечь внимание к конюшне после масштабной реставрации и залететь в новостные ленты с красивыми профессиональными фотографиями… что может быть лучше для раскрутки нового проекта?

Карета медленно подкатывает к площадке, а я сдерживаю смех и восторг. Что-то такое я видела в мультфильмах для девочек и своих детских мечтах. Я в платье принцессы, с огромным подолом, шуршащим и переливающимся от каждого моего движения, с которым еще нужно уметь управляться. Это сложно. И вообще неудобно! Но эффектно, тут невозможно спорить!

Когда я выхожу из кареты, подол моего платья, тяжелый, сверкающий, словно облако, слегка цепляется за край ступенек. Я иду степенно, как в замедленной съемке, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее.

Первой я вижу свою лучшую подругу. Юля стоит у самой арки, она подмигивает мне, едва сдерживая слезы. В ее глазах горит искренняя радость за меня.

Я улыбаюсь ей и вижу, что она держит за руку моего сына. Марк пытается выглядеть серьезно, но у него дергается уголок губ, когда я прохожу рядом с ним. Он кажется взрослее в черном костюме, который сидит на нем идеально. Это его первый костюм, который был сшит на заказ, и мне сложно оторвать взгляд от того, насколько красивого парня я родила и воспитала. Вот это точно магия! Никакой Дисней рядом не стоял.

Когда я подхожу к арке, Игорь берет меня за руку.

— Ты уверена? — шепчет он, дразня.

— Поздно отступать, Шумицкий, — улыбаюсь ему.

— Ну все, держись, Катерина. Теперь я твоя головная боль.

— Радость? — я делаю вид, что ослышалась, переплетая наши ладони. — Я рассчитывала на радость.

Когда Игорь надевает кольцо, его пальцы задерживаются на моей коже чуть дольше.

— Теперь официально, — шепчет он, опуская голову к моему лбу. — Я твой. А ты моя.

— Так и есть, — шепчу я в ответ.

Когда нас объявляют мужем и женой, все вокруг будто взрывается от счастья: аплодисменты, свист, звонкий лай собаки кого-то из гостей… Игорь без предупреждения подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности, затем смеюсь, цепляясь за его шею.

— Вот так, — шепчет он, неся меня к поляне, где накрыты столы под белыми шатрами. — Если что, я всегда готов унести тебя на руках.

— Лучше на лошади, нам нужны красивые кадры, — напоминаю, смеясь.

Организаторы свадьбы решили, что небольшая поездка верхом будет смотреться эффектно и символично. Так что от моего платья отцепляют подол, и я следую за своим мужем. Я не вижу никого, кроме него. Только его широкая спина, его горячая рука в моей ладони, его профиль, в котором столько силы и спокойствия, что у меня перехватывает дыхание.

Нас ждет белая лошадь с серебристой сбруей. Игорь уверенно подходит к ней, и в каждом его движении читается мужская непринужденная сила. Я не могу отвести взгляд. Он почти без усилия запрыгивает в седло, как будто делает это каждый день.

Его пиджак чуть натягивается, и я замечаю, как по напряженной спине проходят движения. Плавные, мощные. Все-таки у него идеальное тело. Красивое, тренированное, сильное. Это мужчина, с которым как раз и нужно кататься в одном седле. Прошлый раз я совершила стратегическую ошибку, забравшись на другую лошадь и согласившись на чинную прогулку без тактильного контакта с Игорем. Ведь к нему хочется прижаться, а за его спиной хочется спрятаться. Тут нужна одна лошадь, а не две!

Он протягивает мне руку.

— Идем, госпожа Шумицкая.

Его ровный голос погружает в бархатную глубину. Я кладу руку в его ладонь. И Игорь легко подтягивает меня к себе, будто я пушинка. Мое платье разлетается в стороны и укрывает его ноги. Я прижимаюсь к его спине, обнимаю за талию, чувствую, как под тонкой тканью рубашки двигаются его крепкие мышцы.

— Готова? — спрашивает Игорь, чуть поворачивая голову.

— Готова, — шепчу я, и мы начинаем движение.

Лошадь идет ровно, мы делаем круг перед гостями и камерами. Я улыбаюсь и машу рукой, хотя больше всего сейчас хочется оказаться с Игорем наедине. Хотя бы на несколько минуток…

И тут он вдруг поворачивает в сторону. Пара мгновений, и мы уходим в тень деревьев, туда, где никто нас не видит.

— Игорь?

— Нам нужно минуту… только для нас, — его голос становится ниже, а мне становится смешно от того, насколько наши мысли и желания успели совпасть.

Он спрыгивает с лошади, легко и четко, и тут же поворачивается ко мне.

— Дай руку.

Я перекидываю ногу, и он ловит меня. Его руки крепко обнимают мою талию, и я падаю прямо на него. Это не страшно. Рядом с ним вообще ничего не страшно. Я знаю на сто процентов, что он поймает и удержит. Не позволит случиться ничему плохому.

Шумицкий держит меня так, будто я — самое ценное, что у него есть. Его ладони скользят по моей спине, и вот уже его губы находят мои. Я тут же отвечаю, но я быстра только на отклик… В ласке я не хочу торопиться. Я погружаюсь в этот поцелуй с головой. Глубокий. Настоящий. Медленный. В нем нет суеты, только страсть и уверенность. Мы как будто через ласку повторяем все клятвы, которые только что дали на церемонии.

Я заглядываю ему в глаза, чувствуя его прерывистое дыхание на своих щеках.

— Ты здесь, — произносит он невпопад и даже как будто с удивлением.

Я щурюсь, но потом понимаю, что он имеет в виду. Когда встречаются два раненых человека, действительно трудно поверить, что они все-таки смогли открыться друг другу.

— Мне было страшно доверять снова, — произношу после паузы то, что он произнес в зашифрованном виде. — После всего. Казалось, что не смогу…

Я беру его лицо в ладони и становлюсь на носочки, чтобы оказаться близко-близко. И я в который раз замечаю, что наедине со мной Игорь становится другим. Я чувствую, что делаю его сильнее, но в то же время я вижу его настоящего. Без брони.

— Но я ошибалась. Поэтому да, я тут. Рядом.

— После первого брака я думал, что больше никогда, — произносит он. — Но ты все