Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин

Японцы со времени экспедиций по выдворению японских захватчиков с Сахалина и Курилл именуют наших героев не иначе как пиратами и при каждом удобном случае стараются вспомнить их как пример русской жестокости и вероломства, хотя, как мы теперь знаем, ни того, ни другого Хвостов с Давыдовым не проявили.

Что касается брига «Юнона» и тендера «Авось», то они ненадолго пережили своих капитанов. Через несколько лет они погибли во время сильного шторма у берегов Камчатки со своими командами.

Из записок Кирилла Хлебникова («Сын Отечества», 1838 год): «Живучи в Камчатской Петропавловской Гавани, я имел привычку спать после обеда. Так было и 5 ноября 1811 года. Вдруг во сне я стал спрашивать у бывших тут: пришли ли люди от судна, которое недалеко отсюда разбилось? Над этим засмеялись, и когда я проснулся, пересказали мне о вопросе. Тут я вспомнил, что видел во сне нечто ужасное, но не мог привести виденного в соображение.

К вечеру того же дня входит ко мне незнакомый человек. Увидев его, я узнал одно из лиц, виденных во сне, и вздрогнул от удивления. Тут он уведомил меня, что корабль «Юнона» потерпел крушение при устье речки Вилюя во время сильного шторма, и при этом погибли командир судна и весь экипаж, кроме его и еще двух матросов, спасшихся неожиданно, и что они нашли бывших там за ловлею рыбы наших людей, и ими сюда доставлены».

Что касается главного гонителя наших героев Бухарина, то в 1808 году он был арестован, так как еще с представления своем от 31 марта 1807 года даже генерал-губернатор Сибири Пестель (сам, тот еще держиморда!) писал из Иркутска министру морских сил Чичагову, «что для спасения жителей Охотского края от зверства и истязаний Бухарина необходимо сменить немедленно». Новым начальником Охотского порта был назначен однокашник Хвостова по Морскому корпусу капитан-лейтенант Михаил Миницкий.

Это о таких героях-первопроходцах, как Хвостов и Давыдов, сказал в свое время великий Михайло Ломоносов:

Колумбы Росские, презрев угрюмый рок,

Меж льдами новый путь отворят на восток,

И наша досягнёт в Америку держава…

И как не вспомнить напоследок слова самого Николая Хвостова: «Идем, хотя бы то и стоило жизни: и ничто в свете не остановит нас…»

Петр Анжу. В поисках земли Санникова

Вместо славы — тяжкие труды

В этих прежних картах столько лжи.

А шутить не должно с океаном

Даже самым смелым капитанам.

Николай Гумилев

Глава первая

Дед нашего героя оказался в России в бытность царствования императрицы Елизаветы Петровны еще совсем молодым человеком. По профессии Андре Анжу был часовым мастером. Профессия по тем временам редкая и весьма неплохо оплачиваемая. Осевши в Москве, он быстро там прижился, а затем и женился. Родившийся вскоре Федор по настоянию отца стал врачом.

Встав на ноги, младший Анжу так же обзаводится семьей. Женой молодого врача стала дочь статского советника Швенцова — Екатерина. Брак был вполне удачным. Вскоре семья перебралась из Москвы в Вышний Волочек, где глава семейства получил должность уездного врача, и вскоре уже насчитывала четверых детей.

Что касается героя нашего повествования Петра Федоровича Анжу, то он, родившись в феврале 1796 года, был третьим ребенком. Обоих своих сыновей рачительный доктор с детства готовил к тому, что им тоже придется когда-то взять в руки скальпель. Но старший, Андрей, наотрез оказался от докторской стези и был помещен в кадетский корпус. После этого Федор Андреевич взялся за младшего. Не жалея сил, отец сам занимался обучением Петруши, стремясь дать ему базовые знания, которые ему понадобятся в будущей профессии, и прививая любовь к медицине. Послушный Петя учился прилежно, но беда была в том, что Ни в морг, ни в перевязочную будущий доктор не мог ступить и ногой, так как падал в обморок при одном лишь виде крови. Зато любил и понимал в науках математических.

Российский дворянский род Анжу был в 1807 году внесен в третью часть дворянской родословной книги Тверской губернии. В третью часть вносились роды, получившие дворянство по чину гражданской службы или по ордену, то есть самые худородные. Как бы то ни было, но, став дворянином, маленький Петя мог делать карьеру не только врача.

Делать было нечего, и скрепя сердце отец отправил десятилетнего Петра в столичный частный пансион, что был устроен при Морском кадетском корпусе. Хозяин пансиона Дмитрий Андреевич Сорокин, являясь одновременно преподавателем математики в Морском кадетском корпусе, готовил своих питомцев к поступлению в разные учебные заведения.

Впоследствии биограф нашего героя напишет: «Тут Петр Федорович провел года два с большой пользою как в учебном, так и в нравственном отношении. Последнее было тогда, можно сказать, редкостью. Пансионеров у г. Сорокина держали так попечительно, что Петр Федорович и не почувствовал резкого перехода от нежно любимого им родительского дома; почему Петр Федорович даже до последнего времени всегда с признательностью вспоминал все почтенное семейство г. Сорокина».

Влияние ли хозяина пансиона, сама ли петербургская атмосфера, но учиться далее двенадцатилетний Петя Анжу пожелал в Морском корпусе, куда и был принят в 1808 году кадетом.

Корпусной офицер, с кем договаривался Анжу-старший об устройстве сына, на вопрос папеньки о перспективах своего чада, ответил кратко, но емко:

— Флот ума не прибавляет, но дурь выбивает напрочь!

— И на том спасибо! — перекрестился отец.

На первых порах скромному и впечатлительному мальчику пришлось в корпусе не сладко. Нравы там царили самые спартанские, и, по позднейшим воспоминаниям самого Анжу, он очень долго не мог «свыкнуться и очень скучал» по родителям.

Большую часть времени кадеты были предоставлены сами себе. Корпусной начальник, одряхлевший адмирал, не посещал годами вверенного ему учебного заведения, и только все уменьшавшиеся в своем размере суммы на пищу и одежду кадетов напоминали о том, что директор-невидимка не только существует, но и заботится о пополнении собственных финансов. Закаляя себя, кадеты перед сном бегали босиком по каменному полу, зимой гуляли по двору в одних мундирчиках и без головных уборов, напарившись в бане, выбегали на улицу, катались по снегу и заново бежали париться.

Кадет Петя Анжу с другом Фердинандом Врангелем и другими единомышленниками образовали в корпусе товарищество, девизом которого было: «Честное слово вместо клятв и божбы». Общество было основано, чтобы взаимно защищаться против наносимых оскорблений, чтобы всегда стоять за смирных и слабых.

Воспитание в Морском корпусе было самым спартанским, а потому тонкому и ранимому Анжу, чтобы постоять за себя, пришлось не раз