Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

Гектор остановился у порога.

— Ваша охрана? — спросила она.

— Вам она больше не требуется.

— Король разрешил мне покинуть северную провинцию.

— Разрешил.

— Я могу уйти сейчас.

— Да.

Он не предложил экипаж, не спросил, куда она направится, не напомнил о должности и не потребовал оставить ключи. Стоял внутри крепости, позволяя ей самой решить, по какую сторону ворот находиться.

Беатрис переступила порог.

Снег хрустнул под сапогами.

Она прошла по мосту. Внизу темнела замёрзшая река, между камнями двигался ветер. С каждым шагом крепость оставалась дальше, а дорога впереди становилась шире.

Гектор не последовал за ней.

Беатрис дошла до первого караульного столба, где заканчивалась земля Ротвальда. Здесь её встретили в день приезда, окружённую солдатами и связанную королевским приговором. Тогда она считала повороты дороги, потому что боялась не знать пути назад.

Теперь путь принадлежал ей.

Она могла продолжить идти. До ближайшего постоялого двора было несколько часов, но у неё оставались деньги, возвращённое имя и право потребовать помощь у любого королевского служащего. Утром можно было уехать к Юдит. Позднее — выбрать дом, работу или город, где никто не знал Корвина.

Ни одна дверь не закрывалась.

Беатрис обернулась.

Гектор стоял под аркой. Свет крепости очерчивал его плечи и тёмный мундир. Он не сделал ни шага вперёд.

Рядом с ним оставалось свободное место.

В Ротвальде её ждали сотня ключей, незаконченные комнаты западного крыла, книги поставок, оранжерея, в которой пережили мороз яблони, и люди, уже привыкшие обращаться к ней за решением. Там находился мужчина, способный ошибаться, признавать ошибку и отдавать власть, которую мог сохранить.

Он не обещал избавить Беатрис от всех страхов.

Он научился открывать дверь и не стоять поперёк выхода.

Она пошла обратно.

На середине моста Гектор выдохнул, но остался на месте. Лишь когда Беатрис приблизилась, он спустился с порога на одну ступень.

— Вы вернулись, — сказал он.

— Я проверила дорогу.

— И как она?

— Открыта.

— Тогда почему вы здесь?

Беатрис остановилась перед ним и сама протянула руку.

Гектор посмотрел на её ладонь, словно не решался принять жест без разрешения.

— Вы хотели спросить меня о будущем, — напомнила она.

Он вложил пальцы в её руку.

— Хотел.

— Тогда спрашивайте.

Гектор не опустился на колено и не произнёс заготовленной речи. В его лице было больше волнения, чем во время суда, где на столе лежал генеральский знак.

— Беатрис, станьте моей женой. Останьтесь в Ротвальде рядом со мной не по приказу, должности или благодарности. Я хочу строить с вами дом, в котором ваше слово имеет такой же вес, как моё. Хочу встречать вас за главным столом, спорить о воротах, уступать в вопросах, где вы правы, и учиться замечать это раньше.

— Последнее потребует много времени.

— Я готов.

— Вы понимаете, что я сохраню собственную должность, печать и доход?

— Да.

— И не стану просить разрешения на поездку к сестре, изменение хозяйственного порядка или распоряжение своим имуществом?

— Вам придётся только предупреждать, когда поездка опасна.

— Предупреждать можно. Запрещать нельзя.

— Согласен.

Беатрис посмотрела на открытые ворота.

— У меня есть ещё одно условие.

— Назовите.

— В нашем доме больше никогда не будет пленниц.

Гектор не ответил сразу, и она продолжила:

— Ни жена, которую удерживают долгом или страхом. Ни сестра, чьим именем угрожают. Ни работница, вынужденная молчать перед хозяином. Ни женщина, запертая ради её же безопасности без права возразить. Если дверь закрывается, человек внутри должен иметь право открыть её.

— Даже если за дверью опасность?

— Тогда мы объясняем опасность и предлагаем помощь. Решение не должно превращаться в клетку.

Гектор провёл большим пальцем по её ладони.

— В нашем доме не будет пленниц. И пленников тоже, если речь не идёт о людях, которых охраняют по закону за совершённое преступление.

— Разумное уточнение.

— Я многому научился у хранительницы.

Беатрис посмотрела на драконье крыло над внутренней аркой.

— Крепость признала вас генералом.

— А вы?

— Я признаю мужчину, который научился просить, а не приказывать.

В его лице появилось облегчение, которое Гектор не попытался скрыть.

— Это означает согласие?

— Это означает, что я стану вашей женой при условии, которое вы приняли.

— Тогда я принимаю его ещё раз. Перед вами, Ротвальдом и всеми его дверями.

Он поднял её руку к губам, но остановился, ожидая.

Беатрис сама сократила расстояние.

Поцелуй отличался от первого. Там, в закопчённом коридоре, ими управляли страх и облегчение после опасности. Сейчас ни один из них не был заперт, ранен или обязан другому. Ворота оставались открытыми, зимняя дорога лежала за спиной Беатрис, а её ладонь свободно покоилась на груди Гектора.

Он прикоснулся к ней бережно, без торопливости. Беатрис обняла его за плечи и впервые позволила себе не считать, сколько длится близость и когда следует отступить.

Они разошлись лишь тогда, когда со стороны караульной башни донёсся осторожный кашель.

Феликс стоял далеко у лестницы, делая вид, что проверяет крепление фонаря.

— Капитан, — позвал Гектор.

— Я ничего не видел, генерал.

— Тогда почему находитесь здесь?

— Караул сообщил, что ворота открыты после отбоя. Я решил проверить безопасность.

— Проверили?

Феликс посмотрел на их соединённые руки.

— Крепость в надёжных руках.

— Вернитесь в зал.

— С удовольствием.

Он ушёл так быстро, что Беатрис рассмеялась.

Гектор смотрел на неё, и в золотистом свете ламп его лицо стало моложе.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь закроем ворота. Нельзя держать мост открытым всю ночь.

— Практичное начало помолвки.

— Вы ожидали музыкантов?

— Они находятся в зале.

— Им ещё рано знать.

— Феликс доберётся туда раньше нас.

— Тогда уже поздно.

Беатрис повернулась к замку, но не стала сразу закрывать створки.

Она посмотрела на дорогу ещё раз.

Свобода не исчезла из-за принятого предложения. Завтра она могла поехать к Юдит, через месяц отправиться в столицу на оглашение нового приговора, а когда потребуется — выйти за ворота без разрешения мужа или генерала. Возвращение не превращало открытый путь в утраченный.

Она выбрала дом, потому что могла его покинуть.

— Гектор.

— Да?

— Войдите.

Он посмотрел на открытые створки.

— Я уже нахожусь внутри.

— Вы стоите на