ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

подмосковные дивизии, бригаду в Москве и передавали в распоряжение КГБ. Однако для зашифровки сотрудникам КГБ ставилась задача выявлять возможную подготовку к военному перевороту. Замысел ГКЧП был зашифрован так, что до последнего дня даже некоторые замы в КГБ об этом не знали.

Но очевидно и то, что введение ГКЧП не было ни заговором, ни попыткой переворота. Это была запоздалая попытка изменить предательский курс политического руководства, осуществленная легитимными руководителями страны в пределах их официальных полномочий (Янаев – вице-президент, а Крючков, Язов и Пуго – действующие силовые министры).

Одной из точек невозврата на пути к развалу СССР в 1991 году стала инициация Эстонией разработки и подписания проекта нового Союзного договора. (Союзный договор, образовавший СССР 22 декабря 1922 года, прекратил свое действие после принятия в 1936 году Конституции СССР, где Эстония, Литва и Латвия не упоминались.)

Несмотря на то, что в это время Институт государства и права АН СССР завершал разработку новой советской Конституции, в которой отменялась 6-я статья о руководящей роли КПСС и допускалась многопартийность, Горбачев согласился на разработку нового Союзного договора, где за Прибалтийскими республиками сохранялись не только экономические, но и политические права. Работа над проектом нового договора настолько озлобила все республики друг против друга, а особенно против РСФСР, который они обвиняли в унижении национальных окраин, что в декабре 1991 года 13 из 15 республик, кроме России и Казахстана, объявили о выходе из СССР.

Следующей точкой невозврата стало введение войск на танках и БТР в Москву, которое неожиданно для руководства ГКЧП вызвало активное противодействие со стороны недовольных политикой Горбачева москвичей. В большинстве регинов страны введение ГКЧП было поддержано и населением, и партийным руководством. Так было в республиках Средней Азии и Закавказья. Поддержали ГКЧП в Грузии, Азербайджане, Таджикистане, в Белоруссии, Латвии и на Украине. Заняли нейтральную, выжидательную позицию в Армении, Узбекистане и Туркменистане. Противниками ГКЧП объявили сразу себя Литва, Эстония, Молдавия, Киргизия и РСФСР.

Накануне ГКЧП руководством страны с одобрения Горбачева везде были назначены лояльные командующие военными округами. На Украине генерал Варенников контролировал ситуацию, в Прибалтике лояльность ГКЧП полностью обеспечила военная контрразведка. Питер не поддержал ГКЧП, хотя туда выезжал заместитель министра обороны по кадрам генерал Ермаков.

Но каждый хотел в той ситуации выжить. Генералы уже имели печальный опыт подавления межнациональных конфликтов на Кавказе и в Прибалтике, когда Горбачев свалил всю вину за кровопролитие на самих военных, выполнявших его приказ. Поэтому на второй день ГКЧП, 20 августа, два зампреда КГБ за спиной Крючкова дали указания сотрудникам органов никаких команд ГКЧП не выполнять. Министр МВД Пуго, как человек чести, до конца вел линию ГКЧП, вплоть до своей гибели.

Министр обороны Язов колебался. Он был поставлен на должность лично Горбачёвым, благодаря поддержке Раисы Максимовны, сначала замом министра, а потом министром. Его поселили в одном подъезде с Горбачевым, этажом выше. Их семьи дружили. При такой лояльности к Горбачёву со стороны Язова рассчитывать на успех авантюры с ГКЧП было нельзя. И первое, что сделал Язов после ареста – не покаялся перед армией, а заявил, что ему стыдно лично перед Раисой Максимовной.

Председатель КГБ Крючков накануне ГКЧП не только общался неофициально с сотрудниками ЦРУ и итальянской разведки, но также втайне от всех до последнего момента вёл двойную игру с Горбачёвым и Ельциным. Поэтому он не дал команду на арест Ельцина и штурм Белого дома. Фактически, как главный от силовых структур, он виноват во всём. Крючков был хитрецом, но слабым аналитиком и руководителем.

Насколько он не разбирался в людях и в ситуации, говорит его участие в суде с Яковлевым. Он пригласил на суд в качестве свидетелей генералов из КГБ, рассчитывая, что они честно расскажут о материалах на агентов влияния, но ни один из них не подтвердил даже роль главного агента влияния Запада – Яковлева. Единственным, кто признал, что было в списках, стал Горбачёв! Он сказал: «Да, были такие списки. И в них было сказано, что в Москве и в Ленинграде существовала разветвлённая сеть интеллигенции и партийных функционеров, которая готовила действия по изменению существующего строя». Но ни одной фамилии названо не было.

Официально ГКЧП возглавлял Янаев – честный гражданский человек, но алкоголик и размазня. Он был в ГКЧП главным, как вице-президент, но реально ничем не руководил и на второй день «заболел». В этой многоходовке Ельцин проявил хитрость, выдержку и умение использовать помощь Запада и предательство сторонников ГКЧП. Он переиграл всех.

Позже руководство России оценило события августа 1991 года не просто как попытку государственного переворота или авантюру ГКЧП – но как величайшую геополитическую катастрофу для всего мира.

Единственными, кто официально не признал себя побежденными, в Москве были генерал армии Варенников, партия «Трудовая Россия» во главе с Виктором Анпиловым и Союз писателей России с председателем Сергеем Михалковым!

Спустя годы Олег Бакланов на вопрос, почему Ельцин переиграл ГКЧП, ответил: «Дрогнули Язов и Крючков». Допустим, Язов дрогнул, но Крючков или запутался в своих интригах, или предал ГКЧП.

Вторая точка невозврата – ввод войск в Москву, который неожиданно для ГКЧП вызвал активное противодействие оппозиционного электората москвичей. Ночью под гусеницами танка, подожженного и ослепленного демократическими активистами, погибли трое. И эта сакральная жертва была максимально использована ельцинской командой для возбуждения толпы и деморализации ГКЧП. Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы.

Третья точка невозврата – Горбачев, хотя и прибыл из Фороса в Москву триумфатором, но после ареста руководителей ГКЧП не смог или не захотел отбирать реальную власть у Ельцина. Поэтому сразу после того, как в Москве прекратила существование власть СССР, республики стали провозглашать самостоятельность от центра.

Четвертая точка невозврата – «Беловежский сговор» – это подписание 8 декабря в Беловежской Пуще президентом РСФСР Ельциным, президентом Украины Кравчуком и лидером Белоруссии Шушкевичем соглашения о распаде СССР и создании Содружества Независимых Государств, которые фактически оформили развал страны, предательски первыми доложив об этом президенту США.

В Беловежской Пуще лидер Украины Кравчук первый день был категорически против распада СССР и только на второй день его уговорили подписать декларацию о том, что СССР исчерпал свою легитимность. Заговорщики боялись того, что Горбачев может их арестовать, и были готовы бежать за границу, но Горбачев такого приказа не отдал, а КГБ Белоруссии не решился на самостоятельные действия.

Только приехав оттуда, они сообщили об этом Горбачёву, который оставался Президентом СССР и мог их обвинить в измене Родине и дезавуировать этот акт, но он этого не сделал, что привело в декабре 1991 года к юридическому оформлению распада Союза.

Подписывая декларацию о распаде СССР и отделении от него России, Белоруссии и Украины, каждый из лидеров этих стран ошибочно был уверен, что отдельно они выиграют политически, экономически и освободятся от необходимости дотировать другие республики, а Запад охотно примет их в качестве равных.