Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

выглядит конец, обрезанный ножом и оплавленный над пламенем, чтобы не распустился. Человек, заперший этим узлом сорок людей в трюме, потратил лишние секунды на то, чтобы концы не мохрились.

— Мистер Микс. Откуда эта цепь?

— С правого борта, запасная швартовная. Лежала в ящике у брашпиля.

— А конец?

Микс поднял голову и осмотрелся, придерживая пластырь на брови.

— Такого у нас на палубе нет. — Он показал в сторону кормы. — Манила у нас только на шлюпочных креплениях и в кладовой боцмана. На рабочих концах давно синтетика.

Резать оказалось нечем. Инструментальная кладовая находится в машинном, а оно наглухо задраено. Из всего, что мы принесли с собой, ни у кого не имелось ничего режущего.

Через десять минут моторист принес пожарный топор со щита у грузовой стрелы, единственный доступный инструмент на всей открытой палубе. Топор оказался тупым, с рукоятью, разбухшей от воды.

Пришлось рубить не цепь, а конец, причем не с размаху. При такой качке размахнуться значит получить отличную возможность попасть себе по ноге.

Я лег грудью на комингс, зажал цепь коленом, а Пирс подавал волокна на лезвие. Мы пилили эту манилу минуты три, пока последние нити не разошлись.

Я вытянул цепь целиком из скоб и передал Миксу.

— Отложите в сторону и не выбрасывайте. Обрезки конца тоже соберите, все до одного. Особенно этот. — Я показал ему обрубок с прихваткой. — Положите в сухое место и никому не отдавайте.

Кремальера подалась с третьего усилия, задрайки отошли одна за другой и дверь открылась внутрь. Из проема пахнуло теплым спертым воздухом с запахом пота, рвоты и солярки.

Внизу на трапе толпились люди. Первый снизу поднял руку, закрываясь от света моего фонаря.

Глава 22

Осмотр окрестностей

Из трюма поднялись тридцать восемь человек.

Наверх мы выводили их по одному, придерживая на трапе за локоть. Руки у них после девятнадцати часов в темном трюме не работали.

Первые четверть часа на юте стояла толчея. Кто-то садился прямо на мокрый настил, привалившись спиной к переборке и не двигался. Двое вырвали за подветренный борт и Микс держал их за пояс штормовки, чтобы не унесло.

Кок с мотористом таскали из буфетной воду в двух алюминиевых кувшинах и пластиковые стаканы стопкой. Посуда у них разлеталась по палубе от каждого крена.

Судно продолжало лежать боком к волне. Валы подходили грядами с северо-востока, с интервалом секунд в девять.

Каждый раз корпус кренился, поднимался, замирал наверху на долю секунды и валился обратно. Весь остов содрогался от длинного глухого удара, от которого дрожало железо под подошвами.

Ветер дул сплошной, без порывов, снимал верхушки гребней сплошной пеленой. Над палубой стоял соленый и мокрый воздух. Дышать им все равно что стоять над кипящей кастрюлей.

Капитан судна вышел четвертым. Им оказался крупный человек лет шестидесяти по фамилии Лоури. Он был в свитере и в резиновых сапогах на босу ногу, не успел обуться толком еще ночью. Первое, что он спросил, поднявшись:

— Радио работает?

— Сейчас посмотрим, — ответил Пирс.

Лоури постоял, оценивая судно взглядом человека, вернувшегося домой после пожара и начал отдавать команды. Голос у него сел и сипел, но слушались его мгновенно.

Он загнал всех в кают-компанию. Стармеха и мотористов в машинное, разобраться, почему не работает движок.

Второму помощнику приказал обойти палубу и доложить о повреждениях. Немедленно запустить аварийный дизель-генератор, а если не получится, тянуть переноски от аккумуляторных батарей.

— В носовую часть, — добавил он, — никого не пускать. До особого распоряжения.

Пирс отвел его в сторону и минут пять говорил с ним у самой переборки, наклонившись к уху. Лоури дважды кивнул, один раз посмотрел на меня и снова кивнул.

Инженер подрядчика к тому времени поднялся с настила, отряхнул колени и взял кофр под мышку. Всю дорогу он не сказал и пары слов, но теперь у него появилось дело и он полностью преобразился.

— Мне надо в радиорубку, — сказал он. — Первым делом я должен осмотреть ее.

— Пойдем вместе, — предложил я.

Мы поднялись по внутреннему трапу на шлюпочную палубу. Инженер держал кофр в правой руке и цеплялся левой, шел вдвое медленнее меня. Дважды я останавливался и ждал его.

Радиорубка находится за штурманской, дверь в нее открывается в короткий тупичок коридора.

Дверь оказалась незапертой. Замок и накладка целые, следов отжима нет.

Внутри тоже темнота. Свет фонаря выхватывал по очереди стойки аппаратуры от настила до подволока, стол с телеграфным ключом и наушниками на крючке, вращающееся кресло, привинченное к палубе и судовые часы с красными секторами радиомолчания на циферблате. На переборке календарь пароходной компании с видом порта Портленд, лист перевернут на август.

Инженер поставил кофр на стол, открыл его двумя защелками и достал прибор с двумя ручками и стрелочным индикатором. Я в это время начал осматривать кабельные трассы.

Провод разрезали в трех местах.

Сначала фидер главной антенны, у самого ввода через переборку. Затем жгут питания передатчика, за задней стенкой стойки, туда надо лезть боком, отжав корпус от переборки на три дюйма. И наконец линия аварийного передатчика, где она уходит в трубу к шлюпочной палубе.

Я осветил срезы поочередно, придерживаясь плечом за стойку, чтобы качка не возила меня по рубке.

Все срезы сделаны кусачками, в два приема с поворотом, жилы разведены веером. Так делает опытный человек, знающий, что медь пружинит под изоляцией и не берется с первого нажима.

Он резал далеко не наугад. Верхняя часть жгута, идущая к приемнику, осталась цела.

— Пирс, — сказал я, когда тот вошел следом за нами. — Они не тронули приемник.

Капитан третьего ранга наклонился и посмотрел на оборудование.

— Ему нужно было слышать эфир, — сказал он.

— Либо он резал строго по схеме, лишнее не трогал. Так делают те, кто работает по схеме, делают только то, что указано в задании.

Начальник радиостанции поднялся в рубку через десять минут. Его звали Крамли, худой, лет пятидесяти, в мокром насквозь свитере, с трясущимися руками. Он сел в свое кресло, обвел рубку глазами и минуту молчал.

Потом открыл сейф под столом двумя ключами, своим и капитанским. Руки при этом у него ходили ходуном, ключ не сразу попал в скважину.

Внутри лежали брошюры ключевых документов. Пирс пересчитал их вслух.

Не хватало текущей, на август.

Печатающего устройства не оказалось вовсе, вместе с ящиком, в котором его обычно перевозят. Два опечатанных сменных блока стояли на месте с неповрежденными пломбами.

Пирс записал все это в блокнот, ничего не сказав, и вышел в коридор, я слышал, как