Экономическая история XX века. Как прогресс, кризисы и гениальные идеи изменили мир - Джеймс Брэдфорд ДеЛонг

ядовитых змей в период до 1914 года, когда «Прекрасная эпоха» казалась временем мирного и прогрессивного процветания. После Второй мировой войны эти змеи все еще ползали на свободе и вскоре приняли кошмарную форму холодной войны между США и Советским Союзом.

Парадоксально, но холодная война не остановила и даже не замедлила прогресс человечества на пути к процветанию и утопии. Наоборот, она ускорила это развитие.

Почему так получилось, не так уж и очевидно. Иногда казалось, что холодная война вот-вот приведет к катастрофе. Она то угасала, то разгоралась с новой силой, требуя колоссальных затрат на создание оружия массового поражения. Все могло закончиться трагически1.

Но именно это не позволяло другим источникам конфликтов мешать росту и развитию.

Сюрреализм холодной войны хорошо иллюстрирует судьба Никиты Хрущева – одного из самых жестоких сталинских соратников 1930–1940-х годов, который управлял Советским Союзом с 1956 по 1964 год. В 1959 году он так писал о конкуренции и мирном сосуществовании, ставших центральными темами американо-советского противостояния:

«<..> мирное сосуществование – это не только простое сожительство бок о бок при отсутствии войны, но при постоянно сохраняющейся угрозе ее возникновения в будущем. Мирное сосуществование может и должно вылиться в мирное соревнование в деле наилучшего удовлетворения всех потребностей человека <..> давайте на практике проверим, чья система лучше, давайте посоревнуемся без войны. Это гораздо лучше, нежели соревноваться, кто больше создаст оружия и кто кого разобьет. Мы стоим и всегда будем стоять за такое соревнование, которое способствует подъему благосостояния народов на более высокий уровень <..> Мы можем спорить, можем не соглашаться друг с другом. Главное – это удерживаться на позициях идеологической борьбы, не пуская в ход оружие для того, чтобы настоять на своем. <..> в конечном счете на Земле победит тот строй, который откроет перед народами бо́льшие возможности в деле улучшения их материальной и духовной жизни»2.

Хрущев, который когда-то угрожал «похоронить» капиталистические страны, в 1990 году мог бы удивиться: даже его преемники в Кремле признали, что реальный социализм оказался тупиком3. Дело было не в том, что капиталистам удалось «похоронить» социалистов. Это не так. Хотя холодная война вспыхивала локальными конфликтами – например в Корее, Вьетнаме, – она не переросла в мировой «пожар». И закончилась так, как надеялся Хрущев: одна система предложила людям явно больше возможностей для «улучшения материальной и духовной жизни».

На самом деле холодной войны не должно было быть4. Союзники – державы антигитлеровской коалиции вместе победили самую опасную тиранию, которую когда-либо видело человечество. Что помешало им объединиться, чтобы построить лучший мир? После Второй мировой войны люди были готовы к новым альянсам, и главное место среди них заняла Организация Объединенных Наций (ООН).

Согласно марксистско-ленинской теории, если бы после войны наступил прочный мир, то капитализм не смог бы выжить. Ленин считал, что капиталистическим странам нужен империализм5: он порождал спрос на оружие, создавал рынки сбыта и колонии, позволял избегать экономических кризисов, которые могли привести к коммунистическим революциям. Но империализм порождал и военные конфликты. То есть капитализм избегал краха из-за экономических потрясений, но рисковал погибнуть в новых войнах. По мнению Ленина, это не могло продолжаться вечно.

Его преемники полагали, что империалистические державы оттягивали революцию с конца девятнадцатого века, но Первая мировая война все изменила: привела Ленина к власти и породила СССР – первый реально существовавший социалистический строй. Коммунистическая революция добилась успехов именно благодаря этой войне и ее последствиям.

После Первой мировой войны, считали они, капиталисты отказались от демократии и сделали ставку на фашизм: Бенито Муссолини в Италии, Адольф Гитлер в Германии, Франсиско Франко в Испании, Филипп Петен во Франции, Хидеки Тодзио в Японии. Это лишь усилило милитаризм и империализм, и вторая великая империалистическая война – Вторая мировая – оказалась еще страшнее первой.

После ее окончания Сталин и его окружение поставили перед собой пять задач.

Во-первых, требовалось укрепить военную мощь СССР для защиты социалистических территорий. Опасения были обоснованными: американский генерал Джордж Паттон хотел начать третью мировую войну сразу после победы, а бывший президент Гувер считал, что США, возможно, воевали не на той стороне. И хотя сам он глубоко сожалел, что война подтолкнула разработку оружия невиданной доселе мощи, его преемник мог бы им и воспользоваться.

Во-вторых, нужно было расширить социалистический лагерь за счет новых стран.

В-третьих, следовало развивать советскую экономику, чтобы продемонстрировать преимущества социализма.

В-четвертых, необходимо было поддерживать революционные движения в капиталистических странах, когда они будут готовы к восстанию.

И в-пятых, надо было действовать осторожно и не провоцировать противника.

Стратегия советских лидеров строилась на ожидании, что капиталистические державы снова должны столкнуться в очередной катастрофической мировой войне. И если реальный социализм сумеет выжить, то его влияние только усилится. СССР должен был выстоять и дождаться своего часа. Холодная война в его планы не входила.

Не считая отдельных одиозных личностей, Запад тоже не рвался в бой. Изоляционистские убеждения в Соединенных Штатах были не так сильны, как после Первой мировой войны, но все же оставались заметными. Западная Европа была истощена. Британия не столько стремилась свергнуть социализм, сколько пыталась найти новое место для своей уменьшающейся империи. После долгого кровопролития у стран Атлантики не было настроения отправлять новые армии убивать и умирать. Даже у агрессивных фигур вроде Паттона не было таких планов.

Сталин понимал это. Хотя в прошлом он сам часто захватывал территории, когда мог сделать это «дешево», Вторая мировая поумерила его аппетиты. Финляндия, например, сохранила независимость и осталась демократической, отделавшись нейтралитетом и пронизанной советским влиянием политикой. Сталин свернул поддержку коммунистов в Греции, а также советовал Мао Цзэдуну вступить в коалицию с Чан Кайши и просто ждать. Ведь, как пророчил Маркс, капитализм уничтожат его же внутренние противоречия. Так что торопиться не стоило.

Память о Великой депрессии была еще свежа. Так что не только коммунисты считали, что рыночные экономики могут надолго застрять в кризисах. Многие верили, что плановая экономика докажет свое превосходство. В 1942 году экономист-марксист Пол Суизи писал, что «социалистический сектор мира [после Второй мировой войны] будет стабильно развиваться, а империалистический [то есть капиталистический] – тонуть в трудностях»6. Историк Алон Джон Персиваль Тейлор в 1945 году утверждал, что в Европе никто больше не верит в американский образ жизни, то есть в частное предпринимательство7.

Но Сталин все же не удержался. В 1948 году в результате государственного переворота он захватил Чехословакию. Более того, Мао Цзэдун проигнорировал его советы, сверг Чан Кайши, изгнав его на Тайвань. Поползли слухи, что Сталин слишком осторожен и, возможно, у