Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли

безумную скорость, с которой Маккартни строил нечто новое на фундаменте его идей: «шасть-шасть». Через двенадцать лет он скажет больше: «Вклад Пола – это небольшой момент в песне, слова I’d love to turn you on: они давно у него крутились в голове, он все не знал, куда бы их приспособить. Мне кажется, получилось очень годно». Если предположить, что Джон запомнил правильно, можно утверждать, что Пол предложил эту строчку вместе со странным колебанием, на которое ложатся последние три слова. Пол своей короткой строчкой открыл кроличью нору, нора эта привела секцию Джона в пространство еще «страньше», чем предыдущее. В тот момент, должно быть, они оба почувствовали, как открывается перед ними вселенная новой песни, – они поняли, что делать: добавили в середину разительно непохожую «песню в песне», ввели мозголомные, неземные переходы, добились ощущения сна-смерти, несуразного и диссоциированного, из которого есть только один выход – творческое единение с другим человеком.

Джон снова призвал на помощь отрешенную, уставшую личину, которую надевал в бридже We Can Work It Out: только теперь к ней добавились сюрреалистичный юмор и печаль. В секции Пола угадываются его энергия и стимул. Было бы упрощением утверждать, что Леннон и Маккартни спели «самих себя» каждый в своем сегменте. A Day in the Life – это кульминация того периода, когда в творческом тандеме они опирались на различия, создавая аватары для различных способов существовать в мире – для инстинктов, которыми руководствуемся мы все. Фрейд считал, что человеком движут две фундаментальные, противоположные друг другу силы: Эрос и Танатос. Эрос – это стремление действовать и оказывать влияние на окружающее: делать, творить, производить, достигать чего-либо. Танатос – это желание плыть по течению, лечь и сдаться на милость небытию. Люди одновременно любят жизнь и алчут покойной смерти. A Day in the Life изображает и то и другое влечение. Пока Пол бежит, догоняя автобус, Джон тяжело дышит – шутливо изображает усилия. Он словно бы ласково дразнит Пола, настоящего или полувымышленного, за то, какой тот беспокойный и деловитый. Его упорный и непрестанный бег начинает походить на смещенную активность – защитный механизм, оберегающий от кошмаров. Последний куплет Джона заимствует энергию сегмента Пола. Всякий раз, когда я слушаю A Day in the Life, непостоянное «а-а-а!», которое соединяет их фрагменты вместе, внушает мне разные настроения. То оно звучит как экстаз, то как крик боли, а то как то и другое одновременно. Фанаты The Beatles уже давно спорят, кто поет этот вокализ: Пол или Джон. Погуглите – вы найдете массу дискуссий, опросов и комментариев, посвященных этой загадке. На YouTube можно послушать фрагмент без сопровождения, только вокал: «а-а-а!», которое поет один битл, накладывается на резкое «у-у-у!», которое поет другой. Эффект получается тревожный, жуткий. Многие при первом прослушивании считают, что «а-а-а» – это голос Джона, слегка назальный и иронический. Звукорежиссер, присутствовавший на записи, тоже припоминает, что это пел Джон. Однако в конце первого повтора поющий выделывает хитрый мелизм, вокальный прием в индийском стиле – это звучит намного больше похоже на Пола. Быть может, «а-а-а» – это Пол, притворяющийся Джоном? Или это Джон и Пол поют в унисон? Мы не знаем. Эти двое обладали такими голосами, которые безукоризненно умели прятаться друг за другом, только чтобы разбежаться секунду спустя.

В свое время Пол и Джон досадовали на решение не включать Strawberry Fields Forever и Penny Lane в альбом, а выпустить их в качестве сингла, а Джордж Мартин о нем сожалел. Сегодня некоторое фанаты перевыпускают Sgt. Pepper, включив туда желанные треки. Однако можно смотреть на вопрос и с другой точки зрения: A Day in the Life – это как бы третья сторона одного и того же сингла. Эти песни – трилогия: все они были созданы в ноябре 1966 – феврале 1967 годов, все рассказывают о психоделическом опыте, о детстве и смерти, и все их Джон и Пол явственно пропустили через себя. Strawberry Fields Forever – это Леннон в апофеозе «леннонизма». Penny Lane – Маккартни в апофеозе «маккартнизма». A Day in the Life – это Леннон и Маккартни лицом к лицу – апофеоз их обоих, и от него дрожит земля.

21: GETTING BETTER[58]

Вечером 21 марта 1967 года три битла сидели на Эбби-роуд и записывали бэк-вокал для песни под названием It’s Getting Better. У микрофона сгрудились Джон, Пол и Джордж. Прогнали песню один-два раза. Через некоторое время Джон вдруг дрогнул посреди строки и затих. Поймал взгляд Джорджа Мартина, который сидел в контрольной: «Джордж, мне нехорошо что-то. Не могу сосредоточиться на себе».

Мартин объявил перерыв и отвел Джона на крышу, глотнуть свежего воздуха. Остальные битлы задержались в студии. Они гадали меж собой, что же такое приключилось с Джоном. Пол Маккартни и Джордж Харрисон сошлись на том, что стоять сейчас на крыше – не самая здравая идея. Они бегом бросились вверх по ступенькам: надеялись только, что за это время Джон не вообразил себя птицей и не попробовал взлететь. Оказалось, ничего страшного. Однако работу решили не продолжать, и битлы разошлись по домам.

Той ночью Джон и Пол делали то, что нередко практиковали в тот период: пристально смотрели друг другу в глаза. Им нравилось сидеть нос к носу и глядеть друг на друга не моргая – до тех пор, пока им не начинало казаться, что они растворяются друг в друге, почти теряют чувство собственного «я». «Есть в этом что-то жутковатое, – через много лет сказал Маккартни, по привычке преуменьшая. – Невольно спросишь себя: а как выходить из такого состояния? После такого можно ли вообще жить нормальной жизнью? И ответишь: нет. Нельзя». Пиарщик и друг The Beatles Дерек Тейлор вспоминает, как Пол восхищался этим: «Мы устроили потрясающую штуку – невероятную: смотрели друг другу в глаза… Смотрим, смотрим, а потом говорим: „Слышь, я понял!“ И – хохотать».

* * *

Джон и Пол практически закончили работать над альбомом, который получит название Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band album. Оставался только период «вкалывания». «Последние четыре песни в альбоме – всегда сплошное вкалывание, – говорил Пол Хантеру Дэвису примерно в этот период. – Если оказывается, что нужны еще четыре песни, надо садиться и делать. И они необязательно получатся хуже тех, что из воображения. Зачастую они выходят даже лучше, потому что к этому времени мы уже хорошо понимаем, какую пластинку делаем и какие на ней должны быть песни».

Говоря о песнях «из воображения», Пол имеет в виду те, которые уже витали в воздухе к тому времени, когда группа собиралась на рабочие сессии делать альбом: такие, как Eleanor Rigby, Tomorrow Never Knows или A Day in the Life.