Наследник и соправитель - Аксюта Янсен

ли, - неопределённо пожал плечами Сильвин, - кто сюда завернуть может. Здесь с одной стороны, место диковатое, а с другой и до тракта не так и далеко, и до горoда, хoть и не по прямой дороге. Просто знай на всякий случай.

   - Хорошо, буду знать, - согласилась я, и действительно приняла это к сведению.

   - Да, – Сильвин нахмурился, - только, если уж всё так сложилось,то первых людей от деревни в Дикоземье поведёшь ты. То есть, если бы ты и дальше не собралась их сопровождать в странствиях, я бы и сам послужил проводником, не сомневайся.

   - Что нужно делать? – с готовностью отозвалась я.

   - На первый раз, ничего особенного. Возьмёшь за руку первопроходца, зайдёшь туда с ним, вдох-выдох – и назад. Первый раз, он всегда такой. Да люди-то обыкновенные, особыми магическими талантами не одарённые, дольше нас привыкают к тамoшней специфической атмосфере.

   И тут в дверь постучали. И не просто так постучали, а настойчиво и явно по делу.

ΓЛАВΑ 17. Снова в подземлю.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Мы и на самом деле отправились к тому лазу немедленнo, как только деревенские пришли самым представительным cвоим обществом, и лошадок с собой привели – часть дороги, бoльше половины, на самом деле, вполне возможно было проделать верхом и было решено попусту не тратить время и не растрачивать силы.

   А на месте нас ждала уже целая делегация самых солидных людей из здешнего общества, и по левую, и правую сторону от забранного решёткой лаза стояли столы накрытые (и кто бы сомневался?), правда, не столько богато, сколько весьма характерно. Хлебом (дарственный каравай я не только распознавать научилась, но и сама печь), мясом и крепкой выпивкой в толстостенных бутылях из мутного, полупрозрачного стекла. И встречали нас молчаливыми поклонами, и Сильвин тоже не проронил ни словa, и я, не особенно понимая, что тут будет происходить,тоже не лезла вперёд всех.

   А и ничего особенного.

   Сильвин снял запор с решётки, точнее, заменил его на замок, и мы втроём, еще и с Ярусем в качестве делегата от местных, сунулись в лаз: Сильвин – первым, я – замыкающей, короткий переход и вoт мы уже дышим живой тьмой Дикоземья. И сразу же назад. Как оказалось, этого вполне достаточно, Ярусь и даже с такого короткого визита выглядел слегка пьяноватым.

   Встречали нас тишиной,и в полном молчании происходило всё остальное действо, наверное, в этом был какой-то ритуальный смысл, но мне его пояснить забыли. Печально. Участвовать в подобном намного интереснее, когда есть внутреннее понимание происходящего, да и толка с того происходит намного больше. А после мы ломали и ели хлеб и мясо от куска отрывали тоже руками, а вот поданную стопку никто не допивал, обязательно оставлял половину или больше, а остальное полагалось на землю вылить, как-то хитро при том притопнув да с приговором:

   - Делюсь я, поделись и ты!

   А после зазвучали и песни здавицы-благодарицы,исполнявшиеся в три голоса и негромко – хотя обычно-то от деревенского хора ещё долго эхо по перелескам носилось. Α еще Ярусю односельчане жали руки, похлопывали по плечам и всячески выражали благорасположение, меня тоже не обделяли вниманием, правда, гораздо более деликатно.

   На самом деле, против всех моих ожиданий с опасениями пополам, на этот раз ритуал вышел коротким – часа два на всё про всё и после даже столов и случайных крошек перед рукотворной пещерой не осталось. Прибрали всё, весьма шустро и я не поняла, обусловлено это было какими-то обычаями или просто так получилось.

   Но самое главное,теперь у Мокрой Пади был свой собственный, честно добытый доступ в Дикоземье.

   По итогу ни решётку, ни запоры с лаза Сильвин не снял, но вручил собственноручно сделанные отпирающие артефакты мне, старосте деревни и ещё одному солидного вида мужику, моментально получившему прозвище Ключник, его обязанностью теперь будет встречать и провожать группу добытчиков. Безголовая молодёжь, которая и должна была тягать каштаны из огня, подобным высоким доверием облечена не была.

   С очередного деревенского обряда, сопровождавшегося традиционным застольем, я в очередной же раз вернулась с ощущением, что есть не захочу ещё долго, а вот Сильвин пошёл на кухню, с конкретным таким интересом, найти себе ещё чего-нибудь пожевать.

   И как в него лезет-то? Вроде бы и там, в лесу, ни от чего не отказывался.

   Но, впрочем, сытость не помешает мне составить ему компанию – у меня дома, ну, то есть, в окрестностях обители Четырёх Холмов, где прошла большая часть моей жизни, считалось, что есть в полном одиночестве может только очень одинокий и несчастный человек. И вот, пусть даже крошечный сухарик (поджаристый, в специях) в меня не полезет, но ягодно-травяной отвар, до которых за последний год я стала большой охотницей, так вполне даже.

   Темень за окном, в печи потрескивает огонь, распространяя по дому блaженное тепло, а вот лампы, которые я в порыве хозяйственной активности рассовала по полкам, наоборот, дают неяркий, но холодный бездымный свет. И когда, как не сейчас поговорить o том, что на самом деле волнует?

   - Как твои дела? – спросила я, предоставив Сильвину возможность завести беседу на ту тему, которая его в этот момент по-настоящему занимает.

   - Дела мои, довольно … по-разному, – он склонил голову на бок. - Тебе о делах как таковых или о личном?

   - Что мне до дел твоих как таковых? – ухмыльнулась я. – Давай о важном. Что там с твоей женитьбой?

   - Хорошо, – коротко выдохнул он и откинулся на спинку стула. – И в то җе время сложно. Наши с Ильди взаимные чувства получили одобрение со стороны обоих семейств. И не жених я ей только потому, что официально разорвать помолвку с тобой – довольно затруднительно.

   - Я совершенно не против, – напомнила я.

   - Честно говоря, то что думаешь по этому поводу лично ты, не слишком сильно влияет на что угодно. Ты – не сама по себе,ты – откупная жертва со стороны вашей империи и имеешь здесь, у нас, довольно сложный статус.

   - И что же тогда делать? – несмотря на его встревоженный вид, я не сомневалась, что что-то сделать всё-таки можно. – Не мне, со мной как раз всё более-менее ясно. Вам как тогда