(не) Суррогатная мама - Злата Тур

одним движением распорол бы это платье сверху до низу, сразу обнажив свою добычу. Ты хочешь, чтобы я так сделал? «Хочу. Хочу быть твоей без остатка», — хотела бы я сказать. Если бы нам не нужно было возвращаться в общество. Если бы была возможность на самом деле оказаться на своем острове. И принадлежать друг другу, пока не утолится многолетний голод. Мне не удалось сдержать легкий вздох сожаления.

— Можно без клинка. Распустить шнуровку, и оно снимется, — пугаясь собственной смелости, подсказала я. И не стала добавлять, что если бы заказала платье, как Вилена, то с крючочками он бы и к ночи не управился.

Макс плотоядно ухмыльнулся и легонько куснул меня за шею.

— Моя.

— Твоя, — еле слышно ответила я, отдаваясь его умелым рукам и губам.

Эпилог

После того, что произошло на острове, глупо было не подчиниться требованию Макса и не переехать к нему. С Аликом Максу удалось довольно быстро уладить все вопросы. Он отказался от родительских прав и дал согласие на то, чтобы заседание суда проходило без его присутствия. И даже самого судебного заседания не было. Вернее, может, оно и было, но Макс оградил меня от этой неприятной процедуры. Я подозреваю, что Алик испугался, что и семьи не будет у него, и алименты придется платить. В общем, все обошлось хорошо. При полном непротивлении сторон, как говорят юристы.

Со Старицкой тоже договорились мирно — я буду приезжать к ней два раза в неделю для редактирования. Конечно, отпускать меня она не хотела, но глядя на Макса, который скалой нависал надо мной сзади, смирилась. А кто бы на моем месте остался?

— На свадьбу позовете хоть, безобразники?

— Нет, — в унисон ответили мы. И я пояснила. — Мы просто распишемся и уедем на море. Иначе найдется столько советчиков, что и как делать, что и желание жениться отпадет.

Неожиданно в вопросе свадьбы наши мысли совпали на сто процентов. И у него, и у меня непроизвольно всплывут перед глазами картинки другой свадьбы. Правда, у Макса она была роскошной, а у меня скромной студенческой. Но портить таинство нашего воссоединения не хотелось никакими ассоциациями.

Макс, бедняга, не знал, с какого бока зайти с этим вопросом. Еще на острове, после сумасшедшей близости, он подарил мне восхитительное колечко из белого золота с небольшим бриллиантом. И, разумеется, не удержался, чтоб не потроллить.

— После всего случившегося, я, как честный джентльмен, обязан на тебе жениться! А потом в свадебное путешествие! В лучший отель, где только есть номера для новобрачных! Нет.

Он развел руками, давая понять, что номер для новобрачных придется отложить лет на десять.

— Пока Мишка без обид сможет остаться с кем-нибудь дома. А пока нам только семейный номер.

— Малинка, а кого ты собираешься приглашать на свадьбу? — зашел он издалека.

Вопрос застал меня врасплох. Только моих соседей ко общаге?! И я хоть не сноб, с чему бы им стать, но представляю, как тетя Галя, которая меня выручила с комнатой, будет ошалевшими глазами смотреть на расфуфыренных родственников Макса. Или Лидочка, всю жизнь покупающая вещи в секонд- хенде. А сама купить я им ничего не могу, потому что все еще не зарабатываю столько. Не то, что бы я стеснялась их — сама с голым задом, но почему — то не хотела вообще никаких свидетелей моего счастья. Кто-то сказал, что счастье любит тишину.

— Ты чего зависла? — Макс вернул меня к разговору.

— Я бы не хотела никого. Вообще. Только я и ты. Но твои родственники…, - я замялась, боясь сказать что лишнее.

— Не представляешь! А я не знал сам, как тебе предложить такой вариант. Боялся, что обидишься. Красивое платье, свадьба по высшему разряду — это ж для девочек мечта всей жизни.

— Не забывай, что девочка уже не в том возрасте и положении, когда хочется бантиков — рюшечек и розовых слоников. Для меня отсутствие проблем — уже счастье.

— Счастье выглядит по — другому. Когда ты просыпаешься и душа замирает, потому что рядом с тобой твое сокровище.

Он снова прижал меня к себе, водя носом по шее. От каждого прикосновения Макса я буквально таяла. В области солнечного сплетения образовывался восхитительно будоражащий сгусток энергии, рассыпающий по всему телу мурашки желания.

— Моя женщина должна иметь самое лучшее. И начнем мы с того, что полетим В Турцию. Есть отель имени меня. «Макс Роял». С очень крутым сервисом. Там даже специально обученный человек ходит по пляжу и вытирает очки. Нужно только их положить опять же на специальный столик. — Э-э-э, — от удивления я еле обрела способность говорить. — А нет там специально обученных людей, которые зад вытирают?

— Фу, Малинка, не учи только сына такому!

— Я не фу! Просто я некомфортно себя буду чувствовать там. Знаешь, я обещала Мишке свозить его на море. И имела в виду наше Черное. И еще у меня была мечта — поехать с палаткой. Есть специальные стоянки для таких туристов. У нас же есть машина? Только без водителя. Чтоб мы могли посмотреть достопримечательности, и без вот этих расфуфыренных курочек, которые на пляж ходят на каблуках.

— То есть, ты хочешь, чтобы я, глава компании с холдингами по всей стране и перспективой выхода на зарубежный рынок, двадцать четыре часа провел за рулем, ночевал в палатке, а по дороге в каком-нибудь мотеле с нулем звезд? Я все правильно понял?

Я радостно закивала головой в знак согласия, потому что поняла — ему тоже эта идея нравится.

— Кстати, главе компании не повредит иногда выходить из зоны комфорта.

— Хитрюжка ты моя! Ты ж все улавливаешь! Это же настоящая свобода! И да, именно выход из зоны комфорта дает энергию. Мы не будем к чему-то привязаны. Не будет расписания, не будет ленивого рассматривания блюд — что бы такое съесть. Не будет пресыщенности. Это настоящая возможность почувствовать вкус жизни. Согласен быть ездовой собакой. Но чтобы сын знал, что папка не белоручка, а все умеет. И деньги зарабатывать, и баранку крутить, и палатку ставить.

— И шашлыки жарить?

— И шашлыки жарить! — Макс самодовольно потянулся. — Ради вас я на все готов.

Видно, страх сидел во мне так глубоко, что даже в безмятежно радостные минуты липкие лапы прошлых обид и неприятностей пытались схватить за горло. Сейчас, против воли вспомнила, как отчаянно хотелось есть, когда Алик только поселил меня в общаге. Как я глотала слюни и умоляла свой желудок потерпеть. И с какой жадностью, приправляя слезами отчаяния, я