Милан. Том 10 - Arladaar

— Ребята, готовимся! — предупредил Горшков.

Через некоторое время объявили посадку пассажиров эконом-класса, и вся толпа дружно отправилась на второй этаж, на телетрап и дальше, в самолёт.

По-видимому, стюардессы были предупреждены, что на этом рейсе на чемпионат страны полетит московская команда по фигурному катанию. Две красивые девушки в аэрофлотовской форме зимнего образца: синих юбках, жакетах и с красными шейными платками, с интересом смотрели на входящих друг за другом спортсменов и тренеров, выискивая знакомые лица. И нашли! Конечно же, это были медалистки только что прошедшего финала Гран-при Александра Смелова и Софья Акатова, а Арина Стольникова… Она в глазах всех была как забронзовевший памятник, ещё с прошлого сезона, когда её показывали по всем федеральным каналам по нескольку раз в день, в течение месяца, а её прокаты, внешность и платья обсуждали даже на сайтах автолюбителей.

Про финал Гран последние дни тоже говорили по телевизору и писали в интернете очень много, в основном делая акцент на то, что все три места заняли российские спортсменки. Информация эта была широко распространена по всему интернету, и её обсуждали тоже в самых неожиданных местах, например, на сайтах для женщин и в бэби-блогах, между рекомендациями подгузников и сосок.

— Какие замечательные у нас сегодня пассажиры! — улыбнулась одна из стюардесс. — Арина! Мы очень рады приветствовать вас! Саша, Соня! Вы для нас желанные гости! Добро пожаловать!

Девчонки смущённо улыбнулись и прошли в салон самолёта. Конечно, не только они одни были объектами для обожания. Танцорам Вике и Никите тоже досталось много внимания, так же как и парникам из «Хрусталя» Саше и Диме, да и другие ребята оказались не обделены вниманием, так же как и тренеры. По-видимому, стюардессы увлекались фигурным катанием!

Войдя в салон, Люда нашла своё место у иллюминатора, сняла верхнюю одежду, достала телефон, перевела его в режим полёта и с увлечением занялась делом. В последнее время она пристрастилась к чтению электронных книг, а также вспомнила свои довольно неплохие навыки рисования чёрно-белых, как сейчас говорят, скетчей. Программы для рисования она освоила довольно быстро и, водя пальцем или стилусом по экрану смартфона, могла нарисовать что угодно. Например, Смелую, которая сидела на соседнем сиденье и откровенно скучала без интернета.

Сашка получилась прекрасно! Конечно, не так, как рисовала мама, но тоже очень достойно. В 1986 году Люда и Анька иногда спорили кто лучше рисует. Надо признаться, всегда получалось лучше у Аньки.

— Ты чего это там стилусом тыкаешь? — поинтересовалась Сашка, с любопытством глядя на непонятные манипуляции Сотки.

Потом Смелая заглянула в телефон Людмилы и увидела своё изображение, довольно реалистично нарисованное на экране смартфона. Чёрно-белая Сашка сидела на кресле со скучающим видом и смотрела в телефон.

— Слушай, Сотка! Ты где так рисовать научилась? — с удивлением спросила Сашка. — Кажется раньше за тобой таких интересных способностей не было замечено. Ну-ка, дай посмотрю поближе!

Люда отдала телефон и Сашка долго разглядывала нарисованное. Кажется, ничего удивительного, лишь набор чёрных и серых линий на белом фоне, но если отодвинуть экран подальше от глаз, изображение проявляется полностью, как будто возникая из абстрактных линий.

— У тебя талант! — призналась Смелая. — Не понимаю, почему ты раньше об этом не рассказывала.

— Я этим занимаюсь лишь изредка, под настроение! — смутилась Люда.

Потом самолёт пошёл на взлёт и все разговоры прекратились. Люда встала сегодня рано, и спать захотелось неимоверно…

Через 2 часа начали разносить обед, и Люда проснулась: уже хотелось перекусить. Подавали типичный аэрофлотовский перекус: салат из свежих огурцов, помидоров и капусты, котлету из индейки с картофелем фри и тирамису с кофе.

Перекусив, Люда посмотрела в иллюминатор: под крылом простирались родные уральские горы, наполовину скрытые туманной дымкой. Где-то там внизу Свердловск, Екатинск, пионерлагерь «Совёнок». Интересно, сейчас под крылом самолёта она видит прошлое, настоящее или будущее? Вдруг она смотрит на прошлое, и там всё ещё середина 80-х, и в квартире по улице Кирова живут молодые мама с папой, и другая Люда Хмельницкая, такая наивная, такая обычная советская девчонка. А через подъезд живёт 12-летняя шустрячка Анька, и в школе ещё живые директор Валентин Петрович и техничка Олимпиада Ивановна, которая всегда по-доброму относилась к ней… Как Люда заметила, в этой реальности возможно всё…

Чтобы не расплакаться от внезапно накатившей грусти по безвозвратно ушедшему, она отвернулась от иллюминатора и закрыла глаза, ощутив, как по щеке сбежала слеза. Хотя… Кто её заметит… Незаметно для себя Люда опять уснула.

Она уже не видела, как под крылом самолёта потянулась бескрайняя снежная равнина Западно-Сибирской низменности, через час сменившаяся на горы Восточного Саяна.

— Сотка, вставай! Прилетели! — Люду разбудил радостный голос Смелой и энергичный тряс за плечо.

В иллюминаторе сплошная темнота, однако самолёт уже снижался над ярко освещённым аэропортом, казалось окружённым морем мрака. Вскоре показалась мигающая огнями взлётно-посадочная полоса, самолёт пошёл на снижение, легко коснулся её, потом затормозил и окончательно остановился.

Командир экипажа традиционно сказал, что самолёт приземлился в аэропорту имени Виктора Астафьева, город Красноярск. Время 18 часов 25 минут, температура за бортом минус 35 градусов мороза.

— Чи-и-во-о-о нафиг? Да вы издеваетесь? — от удивления широко раскрыла глаза Смелая. — Сколько-сколько градусов? Сколько время?

Конечно, удивление Сашки можно было понять: а где день-то? Вроде бы недавно было утро, а прилетели в ночь. Конечно, это легко можно было объяснить: из Шереметьево вылетели утром в 9:50, потом четыре с половиной часа полёта до Красноярска, плюс четыре часа разница во времени и вуаля: половина дня съедена дорогой. Кажется, только что было утро, а уже вечер. Люда уже сталкивалась с таким казусом, когда летела в Японию. Там почти сутки ушли в никуда.

А ещё… Мороз. Минус 35! В Москве минус 10, и то многими воспринимался как нечто нереальное для второй декады декабря, а тут минус 35!

Конечно, для Люды, как для коренной уральской жительницы, такая температура была не в диковинку. Помнится, в день, когда она попала сюда, в середине января, в Екатинске тоже стояли тридцатиградусные морозы, и она ходила на тренировки и в школу в чёрной мутоновой шубе, которая мамой считалась ультрамодной.

У Аньки тогда тоже была шуба. И сейчас есть, только стоимостью в 20, а то и в 50 мутоновых шуб. Сейчас Люда поняла благоразумие мамы: она летела в Сибирь, предполагала, какие там морозы, и оделась соответственно погоде.

Когда пассажиры собрались на выход, к Люде подошли милые стюардессы и попросили расписаться в красочном блокноте.

—