Республика Корея: в поисках сказки. Корейцы в русских зеркалах. Опыт исследования - Александр Мотельевич Мелихов

В период колониального владычества корейское христианство (как протестантское, так и католическое) столкнулось с немалыми трудностями. Японцы с понятным подозрением относились как к самому христианству, опасаясь, что оно может стать источником проникновения западных идей, так и к миссионерам, в которых они видели потенциальных западных агентов. Колонизаторы стремились организационно подчинить корейских христиан японским протестантским церквам. Кроме того, в противовес христианству власти пытались внедрять в Корее японские варианты буддизма, но без особого успеха. Еще меньшего успеха добились колониальные власти в своих попытках насаждения синтоизма, который оставался для большинства корейцев религией глубоко чуждой, если не прямо враждебной. Тем не менее, в 1930-е годы совершение синтоистских обрядов стало обязательным для всех корейцев. После долгих дискуссий две крупнейшие корейские протестантские церкви – просвитериане и методисты – согласились на то, чтобы их последователи принимали участие в этих языческих обрядах. Их пример переняли некоторые другие протестантские церкви.

В 1920-е и 1930-е годы с христианством в Корее произошла важная метаморфоза, которая во многом определила его последующую судьбу: оно окончательно стало восприниматься как национальная религия, полностью потеряв тот оттенок «западности» и «чуждости», который был характерен для него ранее. В этом заключается коренное отличие между судьбами христианства в Корее и в большинстве стран Азии. Это было связано с тем, что в Корее в качестве колонизаторов выступали не европейцы, столь охотно подчеркивавшие в те времена свою приверженность христианству, а язычники-японцы. Вполне возможно, что официальная поддержка, которую японцы оказывали буддизму, даже несколько повредила этой религии, которая при других обстоятельствах могла бы составить серьезную конкуренцию христианству.

В Корее, в отличие от других колоний, миссионеры воспринимались не как идеологические агенты власти, а, наоборот, как последовательные противники колонизаторов и представители дружественной по отношению к Корее силы. Не следует забывать и о том, что практически вся новая корейская интеллигенция, включая и большинство лидеров антиколониального движения (равно как и многих будущих коммунистов), состояла из людей, получивших образование в христианских учебных заведениях и, как правило, вынесших оттуда преданность этому вероучению. Наконец, церкви были в колониальный период тем местом, где продолжала звучать корейская речь, их издания, набранные национальным шрифтом, выходили на разговорном языке.

Первые годы независимости были в истории корейского протестантизма временем немалых раздоров. Друг с другом конфликтовали в основном те, кто в прошлом так или иначе сотрудничал с колониальной администрацией, и те, кто принимал активное или хотя бы пассивное участие в антиколониальном движении. Результатом этих раздоров стали многочисленные расколы, из-за которых разнообразие церквей и сект, вообще характерное для протестантства, стало в Корее особенно заметным.

Тем не менее, 1945 год принес кардинальные изменения в положении корейского христианства, которое с этого момента приобрело квазиофициальный статус. Разумеется, корейская конституция предусматривает отделение государства от церкви, но в условиях огромного влияния протестантско-католической Америки и явных христианских симпатий большинства представителей новых корейских верхов, христианство, особенно протестантское, оказалось в условиях, которые привели к его невиданному росту. Способствовали этому и проповедники, во множестве прибывавшие в Корею из США. После Корейской войны количество христиан в Корее стало быстро возрастать, и уже к концу 1970-х годов христиане были если не наиболее многочисленной, то уж, во всяком случае, наиболее активной частью верующего населения страны.

В Корее христианство (в первую очередь – протестантизм) сумело сделать то, чего оно не добилось, пожалуй, больше ни в одной азиатской стране: оно утвердилось в положении ведущей национальной религии. Еще в пред-колониальный период христианство стало важной составной частью формирующегося корейского национализма. Корейский социолог Ли Чун Ён заметил, что одна из важнейших теологических идей, пользующихся особой популярностью среди корейских верующих, заключается в том, что «Корея является центром духовного возрождения и именно корейцы послужат инструментом спасения мира». Тот, кому приходилось жить в Корее, хорошо знает, что подобные воззрения там распространены чрезвычайно, равно как и представления о корейцах, как о «новом Израиле», о народе, избранном Богом.

Хотя статистика и утверждает, что христиане и поныне составляют меньшинство корейского населения, она во многом искажает реальное положение вещей. В статистике не отражено самое важное – религиозное усердие представителей разных конфессий, то, насколько всерьез принимают они свои убеждения.

В Корее достаточно посмотреть вокруг, чтобы убедиться в том, что ты находишься в преимущественно христианской стране. Количество церквей в корейских городах и поселках поражает. Едва ли можно найти сейчас поселок в сотню домов, в котором не было бы как минимум одной церкви. Кресты, установленные на крышах церквей или зданий, в которых тот или иной приход снимает помещение, бросаются в глаза при самом беглом взгляде на Сеул или любой иной корейский город. Особо впечатляющим выглядит это зрелище ночью, когда кресты светятся красным неоновым пламенем. В этой картине нет ничего необычного, а вот увидеть, скажем, конфуцианский или буддистский храм удается в Корее довольно редко.

Удивительна активность христианских проповедников. Человек средних лет, в костюме и галстуке, с Библией в руке, голосом, перекрывающим грохот колес поезда, призывает всех пассажиров вагона метро или электрички покаяться в грехах и уверовать в Христа – это явление вполне обычное. Столь же обычны группы молодых людей, которые распевают у входа в метро религиозные песни, аккомпанируя себя на гитаре. Христианскую (чаще всего – протестантскую, но временами – и католическую) брошюру может вручить пассажиру водитель такси, а бабушка, которая в метро раздает всем соседям по вагону христианские листовки и газеты, встречается еще чаще, чем уличные проповедники. Эта активность опять-таки контрастирует с поведением представителей традиционных верований, которых почти не видно на улицах.

Особенно активны христиане среди молодежи. Причем они воспринимают свою веру с полной серьезностью, часто ссылаются на Священное писание и сплошь и рядом мотивируют тот или иной свой поступок религиозными предписаниями. Значительная часть студентов по воскресеньям регулярно посещает церковь, многие из них поют в хоре или активно работают в разного рода церковных организациях. Следует подчеркнуть, что речь здесь идет не об исключениях, а о правиле. Активно верующие не являются представителями каких-то изолированных групп, а представляют собой обычных студентов (и, кстати, зачастую – активистов левого движения).

Для корейских христиан исполнение религиозных предписаний стало частью повседневной жизни. По воскресеньям у протестантских и католических церквей собираются толпы нарядно одетых людей. Посещение воскресной службы – обязательная часть жизненного распорядка корейской христианской семьи. Сплошь и рядом такая семья молится перед тем, как сесть за стол, столь же распространена и вечерняя молитва перед сном.

Даже в