Личный аптекарь императора. Том 11 - Егор Золотарев

Я отодвинул засов и резко открыл дверь.

— Привет, — улыбнулся я и выпустил ему в лицо шарик с «Пурпурным отравителем».

Янычар успел только охнуть. Подхватив безжизненное тело, затащил его в дом и выглянул на улицу.

Остальные четыре османа рассредоточились вокруг дома и заняли места под окнами. Наверняка, чтобы я не сбежал.

Не выходя из дома, прицелился и выпустил патрон с ядом в ближайшего османа. Тот рухнул на мостовую. Затем быстро пробежал до угла и, выглянув, выпустил зелье в следующего. Боец упал, но падая задел пустые корзины, отчего те с шуршание рассыпались на землю.

— Нападение! — заорал ещё один осман, прибежавший на шум.

Патрон с ядом на этот раз встретился с препятствием в виде защитного кокона. Ага, нарвался на мага. Значит, надо действовать по-другому.

В меня полетели воздушные молоты, а следом огненные копья — присоединился четвёртый. Защита сработала сама по себе, а мои лианы с острыми шипами, обернулись вокруг коконов магов и начали сжимать. Исход битвы нельзя предугадать, ведь теперь всё зависит от того, чья защита окажется надёжнее.

Пока магические лианы с огромной силой сжимали коконы, я продолжал стрелять из зельестрела. Одновременно с этим дал задание деревцу, растущему неподалёку, лупить по магам своими ветвями. Те сильно удивились внезапно ожившему дереву и вмиг превратили его в щепки, но даже тех пары минут ударов ветками-плетьми, снизили силу их коконов.

Я чувствовал, что моя защита истончается, и видел, как замерцал кокон. Ещё чуть-чуть и я останусь беззащитен. Придётся спасаться бегством, если…

Вдруг у обоих магов одновременно пропали коконы и мои лианы сжали их. Послышался вскрик, но их мучения продолжались недолго, пули с ядом завершили начатое.

Я оббежал вокруг дома и, убедившись, что не осталось османских бойцов, забежал в дом. Нужно немедленно убираться отсюда. Наверняка кто-нибудь видел то, что творится и сейчас доложит местных властям.

Прихватив все свои вещи, я взял ключи от машины и остановился в дверях спальни старика. Без него я не смогу найти вход в катакомбы, поэтому придется взять с собой. Взвалив старика на плечо, вышел на улицу и аккуратно уложил его на заднее сиденье.

Топлива осталось совсем мало, поэтому колесить по городу не мог, нужно ехать прямо к входу в катакомбы.

Я залил в рот старику зелье, стирающее кратковременную память, и отъехав на пару десятков метров, привёл его в чувство.

— Что случилось? — слабым голосом спросил он и осмотрелся. — Почему я в машине?

— Вы хотели показать мне вход в катакомбы, но упали в обморок. Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит? — участливо спросил я.

— Ничего не помню, — признался он. — А почему мы поехали ночью?

— Вы сказали, что утром хотели навестить своего друга Ибрагима, который приходил на ужин.

— Да? — он удивленно вскинул брови и помял висок. — Ничего не помню.

— Поехали? Только сначала нужно заправиться. Топливо почти на исходе.

Ахмед вышел из машины и сел на пассажирское место.

— Я не уверен, что смогу рулить. Мехмед эфенди, придётся тебе.

— Хорошо. Только у меня денег нет. Я кошелёк в лавке забыл.

— Не волнуйся по этому поводу, — он открыл бардачок и вытащил поношенный, потрескавшийся от времени кожаный кошелёк.

Ахмед указал мне путь до заправки и сам заправил.

— Поехали ко входу в катакомбы, но я не понимаю, почему мы решили ехать ночью?

— Бывает. Старческая болезнь. Вам нужно быть осторожнее. У вас есть родные люди здесь, в Гюлькенте? — спросил я, выезжая с заправки.

— Есть троюродная сестра, но она живёт на другом конце города и почти не выходит из дома, поэтому мы редко видимся.

— Я вас отвезу к ней. Не нравится мне ваше состояние. А вдруг вы с лестницы упадёте без сознания и голову разобьёте? Нет-нет, вам надо пожить с кем-нибудь, чтобы я не волновался, — я старался говорить убедительно.

— Хорошо, утром отвезёшь меня к ней, а пока…

— Отвезу сразу после того, как покажете вход в катакомбы, — прервал я его. — Уже светает, скоро мне на работу.

— Но ведь вечером ты меня заберешь? — с надеждой спросил он. — Я хочу ночевать дома.

— Конечно, заберу! — с жаром заверил я. — Мне самому будет тоскливо без вас, достопочтимый Ахмед Ага.

Пожилой мужчина кивнул и добавил.

— Езжай до площади Завоевателя. Оттуда прямой путь до… — тут он бросил на меня удивленный взгляд. — А почему ты так хочешь узнать, где вход в катакомбы?

— Никогда не видел русских. А тут сам брат императора. Очень уж хочется на него взглянуть.

— Хэх, Мехмед эфенди, там ведь стража. Внутрь тебя не пропустят, — усмехнулся он и посмотрел на меня, как на наивного, вообразившего себе невесть что.

— Попробую уговорить, — пожал я плечами, направляясь к площади Завоевателя, ведь уже достаточно изучил этот город.

Площадь находилась в восточной части города. В самом её центре располагался монумент, посвященный какому-то султану. На монументе резными буквами были написаны все его достижения. По краям площади находились лавки ремесленников и палатки торговцев, продающих ткани, керамику и сладости.

Сейчас на площади никого не было, а все лавки и палатки были закрыты, поэтому мы беспрепятственно проехали прямо по центру площади и выехали на узкую дорожку, где с трудом разминутся две машины.

Ахмед указывал мне направление и не переставал удивляться тому, что я так зажегся идеей взглянуть на русского пленного.

— Нам их выставляют, как злодеев, но я тебя уверяю, Мехмед эфенди, что русские такие же люди, как и мы. Да, у них светлая кожа, почти белые волосы и вечно угрюмые, недоверчивые лица, но ведь и мы не каждого привечаем. Если быть честным, будь я помоложе, то не стал бы подбирать тебя с дороги и везти к себе домой.

— Так зачем же вы сейчас так сделали? — удивился я его внезапной откровенности.

— Стар стал. Уже ничего не боюсь. Воровать у меня нечего — небогато живу. Смерти не боюсь. Так почему бы не помочь человеку, попавшему в беду?

— Верно говорите, Ахмед Ага. Помогать нужно. Только умоляю вас, больше не будьте так беспечны к незнакомцам. В следующий раз человек, которого вы приведёте в дом, может оказаться врагом, — наставительно сказал я.

— Не волнуйся за меня.