Суетящийся демон. Книга 3 - Антон Гусев

— Ты знаешь зачем всё это, Томас? Весь этот ритуал?

— Кормление Марфы? Знаю, конечно. Это наша традиция, расплата Инквизитора за боль, которую он причинял другим, выполняя свою работу. И моя личная аскеза. Десять лет я смывал эту боль своей кровью и теперь я чист, словно младенец. Для своих я теперь буду… Кем-то вроде святого. Помню, как Томас Второй вернулся. Он был для меня кем-то иным тогда. Великим. Тем, на кого я хотел походить… — Бывший инквизитор расплылся в улыбке, вспоминая. Его движения были медлительными… Плавными… Ведь для него столько времени не существовало ничего, что требовало спешки. Ровно как и для меня всё это время. Еда и вода в избытке были на острове, а ежедневный ритуал был коротким и совсем не обременительным.

— А Марфа? Что она делает?

— Она передаёт нашу жертву Богу и тот принимает её. Марфа связана с создателем. Священный артефакт Братства. Давным-давно он был явлен нашим предкам и тех пор… Постой, ты же знаешь всё это и так, верно?

Старик вдруг странно вздрогнул и отшатнулся. Его глаза вновь сделались безумными:

— Ты не из наших, да! Ты же не должен быть здесь? Ты же не сменщик? У тебя эти шрамы на теле. Ты обречён! Зачем ты здесь⁈ Щенок! Нас кто-то предал⁈ Думаете вы двое сможете остановить Третьего? Да, стоит мне только пальцами щёлкнуть…

«Тимофей, внутрь! Мы в подвале!»

Но щёлкнуть пальцами Томас не успел. Суетящийся демон плотно зажал его правую руку, а Эннор левую. Пальцы инквизитора были растопырены и зафиксированы в мёртвой хватке. Евклид подивился тому, что Тимофей и Эннор отработали так слаженно.

Тито, пыхтя, тоже карабкался вниз. После такого яркого появления подмоги, его движения воспринимались словно фильм в замедленной съёмке.

— Демоны⁈ В нашем храме⁈ Будьте вы прокляты!

Томас напрягся изо всех сил, пытаясь вырваться. Его тощее бледное тело задрожало. Изо рта Тимофея вырвался смешок, он даже не почувствовал старания измождённого тела.

— В былые годы… Я бы стёр вас, нечистые… Испепелил на месте…

— Да! Я слышал о тебе Огненный Томас. Третий Инквизитор. Кровавый церковник. — Синеволосый приблизил свою пасть к лицу старца. — Пришло время ответить за всё, что ты творил тогда. Я слышал то, что ты тут говорил. У меня очень тонкий слух. Ты не вернёшься к своим святым. Ты останешься здесь. Навечно. И никто не узнает, что здесь произошло.

Евклид едва уловимым жестом остановил своего слугу:

— Ты знаешь, Томас, что Смешения были сотворены этим местом? Ты поддерживал их своей кровью, как и все твои предшественники. Я до конца не понимаю как всё это работает, но дело тут в тебе и в этом странном артефакте, который ты зовёшь Марфой.

— Что за вздор! Это ложь! Кто сказал тебе эту чушь, щенок⁈ — бывший инквизитор вновь забился в тщетной попытке освободиться.

— Не называй меня щенком, старик. Я уважаю старость. Но ты умрёшь безболезненно только если будешь вести себя подобающе. Я отвечу на твой вопрос. Сумрачный Конкордат дал мне эту информацию. Ты знаешь Рикку?

— Рикку?

— Маленькая девочка с мангустом в руках.

— Трижды исчезнувший пепел… Она не стали бы врать… — Старец прекратил сопротивление. Тело его обмякло и повисло на руках сатанов. — Так значит Марфа… Это плохо… Это очень плохо… — Он посмотрел на стеклянный артефакт будто впервые его видел.

— Так мне сказали. Я пришёл, чтобы убить тебя и прекратить всё это. С артефактом тоже необходимо покончить.

— Поверить не могу… Нужно перепроверить! Почему они держали это в тайне от Братства? Ума не приложу…

— Думаешь ваша секта так важна для них? Нулевая Земля, Оккику, я… Все в Хаосуме лишь фигуры на их доске.

— Мы не секта! Мы — Братство! Истинная религия! Мои предки делали такие вещи… — Томас сокрушённо взглянул на артефакт. — А они использовали его для таких богопротивных дел.? И меня заодно… Но я делал это ради своей веры, во имя Бога, ведь так⁈ Не ради них! Значит ли это, что после смерти я всё же попаду в рай⁈

Старец разговаривал сам с собой.

— О нет! Пекло будет жарким, поверь. — Протянул Тимофей. — Огненной Томас в геенне огненной, великолепно!

— Евклид! Позволь мне уничтожить Марфу? Её создали мои предки, для меня будет честью разрушить её! Если я не могу ничего сделать, чтобы спасти её, пусть она хотя бы падёт от потомственного брата по линии крови?

Евклид посмотрел на Суетящегося демона, а затем на шлем Ацерома, который тот держал в руках. Синеволосый протянул его Евклиду.

— Понимаешь, я устал от обмана, Томас. — Он медленно надел шлем на голову и его голос сменился на металлический скрежет. Металлическая мимика маски была неподвижной. — Когда кто-то клянётся в дружбе, а потом предаёт. Выдаёт себя за другого или просто ведёт себя странно. Безумие в квадрате. Пойми меня, если я введу тебя в своё уравнение, которое я почти решил, то вся идеальная картинка подвергается риску. Ты же Третий, Томас, кто знает, что ты выкинешь? Что находится в твоей седой обезумевшей голове? Может исчезнешь вместе с этой стекляшкой в секунду, может убьёшь меня или кого-то из команды, может заставишь этого скарабея снаружи изрыгнуть нас всех… Десятки вариантов лжи…

— Нет, я просто.!

— … Может ты заставишь уровень воды резко подняться и воспользуешься суматохой, чтобы улизнуть. А может эти скальпели, лежащие повсюду, вонзятся в нас…

Один из скальпелей упал на пол, иллюстрируя его слова. Инквизитор вздрогнул. Суетящийся демон пожал плечами. Его сила исправно работала.

Евклид продолжал:

— … Может твоя кровь обладает особыми свойствами и ты сделаешь что-то, чтобы выжить и восстановиться. Я впервые вижу тебя и всё что у меня есть это лишь вот эта инструкция от Рикки. На одной чаше весов — благо мира людей, а на другой мольбы старика, которого я едва знаю. Как ты уже догадался, я поставил свою жизнь на эту сделку и не собираюсь рисковать и на десятитысячную долю процента. Ни о чём не проси меня более, Томас. Ты всё сказал и я тоже. Надеюсь, на той стороне тебе будет лучше, чем на этой. Ну и увидимся через пару дней. Предупреди там всех, что я скоро буду.

Евклид достал револьвер, а затем убрал его обратно за пояс, решив не тратить столь драгоценные в Хаосуме пули. Инквизитор зажмурился и забормотал молитвы.

— Разделяя надвое, одним. Рассеки…

Голова Томаса отделилась от плеч, не издав ни