Под шорох наших дизелей - Сергей Вячеславович Апрелев

но это будет лишь тринадцать лет спустя, а сейчас здесь неторопливо текла жизнь. Мужчины целыми днями цедили кофе или мятный чай в придорожных кофейных, а женщины по обыкновению нянчились с детьми или трудились по хозяйству…

Холмы постепенно превращаются в горы. Они все выше и выше. На смену смоковницам и пальмам давно пришли оливы, пинии и кряжистые пробковые дубы. Дорога вьется по отрогам ущелья, по дну которого весело бежит мутноватый горный поток.

— Здесь должно быть очень много обезьян, — с интонацией бывалого гида вещает Ренан.

— Диких? — в один голос спешат уточнить обитатели заднего сидения: командир, стармех и старшина команды мотористов.

— Да уж не домашних! — поясняет Адельхаким, явно не смотревший «Здравствуйте, я ваша тетя!»

А вот и они, нестройными рядами расположившись вдоль дороги, призывно взирают на странников, всем своим видом говоря — «Мы вообще-то не местные…»

Тронутый зрелищем, командую «Стоп! Где там у нас галеты?» и, разрывая на ходу пачку, выбираюсь из машины.

— Поосторожнее, командир, с этим зверьем шутки плохи! — Ренан явно обеспокоен.

Заметно оживившиеся обезьяны, однако, не спешат приближаться к иноземцу за угощеньем. Их взор устремлен туда, где на кряжистой смоковнице восседает «вождь». Судя по тому как он держится, демонстрируя степенность, присущую только истинным боссам, это, несомненно, крупная величина в обезьяньей иерархии. Общий галдеж усиливается, макаки нетерпеливо требуют высочайшего благословения. Тем временем, «вождь» величественно нисходит с ветки, неторопливо приближаясь к протянутой руке с галетами. Воцаряется полная тишина, рядовые приматы, застыв по стойке смирно, почтительно сопровождают начальника поворотом головы. Что-то мне это напоминает! «Вождь» аккуратно берет из пачки галету, плавно подносит ее ко рту и, обнажив крупные желтые зубы, с хрустом надкусывает. Не успел я задуматься — «А смог бы ты также легко справиться с заскорузлым подводницким ржаным сухарем?», как уста главковерха от макак исторгли «Добро!» Шальная ватага, мгновенно отбросив приличия, набросилась на мою руку. К счастью, коллеги, напряженно следившие за ходом «диалога», успевают не только вовремя втянуть меня в машину, но и дать полный газ. Это позволяет быстро оторваться от преследования. Потери невелики — оторванный манжет да пара легких царапин, которые во избежание осложнений немедленно смазываются «шилом».

— Я же вас предупреждал! — поспешил вставить «старший гид» — Ренан.

— Да-да, спасибо Хаким, но обратите внимание, товарищи, какая дисциплина в их шайке. Нам бы такую на лодке!

Развеселившись, компания вдруг вспомнила, что пора бы подкрепиться, что и было решено сделать на ближайшем постоялом дворе. Им оказался симпатичный домик, отдаленно напоминавший средневековый замок. Под его кровлей готическими буквами было выведено «Auberge Ruisseau des Sanges».

— Если меня не обманывает чутье, без обезьян тут дело не обошлось? — обратился я к Ренану.

— Совершенно верно, «Приют у обезьяньего ручья», — подтвердил он и отправился на разведку.

Судя по округленным глазам лейтенанта, информация обнадеживает. Хозяин заявил, что цены у них гораздо выше обычного по той причине, что обезьяны в ходе трапезы ухитряются стащить большую часть предложенных яств. Многих клиентов это забавляет, поэтому обезьянам дают «карт бланш» на бесчинства.

— А они от этого наглеют еще больше, — мрачно заметил Стармех Юра.

— Да пошли они к лешему, — единодушно постановили мы, — потворствовать обезьяньему беспределу? Ни за что!

Решено отобедать сухим пайком на Высоких Плато (Les Hautes Plateaux), до которых оставалось каких-то жалких 200 км. С нашими «чудо-богатырями» за рулем это была не дистанция. «Пежо» резво рассекал прохладный воздух предгорий, даже не верилось, что не пройдет и суток, как мы начнем изнывать от жары и бредить об оазисах. О райских кущах, населенных прекрасными гуриями мы стали задумываться гораздо раньше.

Не прошло и двух часов, как путешественники, спешившись, вытащили из багажники немудрящую снедь — в основном, стандартный сухой паек, принятый на алжирском флоте, ударную часть которого составляла аргентинская тушенка, прозванная из-за специфического привкуса и задолго до сегодняшних боестолкновений с приматами — «обезьяньим мясом». Впрочем, в сочетании с добрым красным вином «Cuvee du President» оно выглядело не так уж плохо. Мы удобно расселись на крупных желтоватых камнях, хранивших тепло солнца, уже начавшего клониться к горизонту. Вокруг расстилалась безбрежная панорама плоскогорья. Моря давно и след простыл, а городок Джельфа, где был намечен первый ночлег, даже не угадывался на затянутом дымкой горизонте. Дневная норма пробега в 700 км должна была быть пройдена к 20.00.

— А правда, ребята, что в этих местах самые опасные скорпионы? — плотно взявшись за наспех состряпанный бутерброд, обратился я к алжирцам. Вспомнились тревожные сводки о потерях а рядах СВС, связанных с укусами этих тварей. Совсем недавно скорпион, забравшись в высушенное белье, ужалил девятилетнего сына одного из наших летчиков, расквартированных в Бешаре (город в Сахаре на западе АНДР). Под рукой не оказалось сыворотки и мальчик погиб.

— Да, конечно. Сейчас посмотрим!

Ренан деловито отложил свой котелок в сторону и, попросив меня подняться с камня, с помощью Бенкуийдера ловко отодвинул его в сторону. Челюсти советских подводников синхронно упали, когда они увидели, что в полуметре от их ног, неторопливо шевеля клешнями и хвостами и поигрывая известным шипом, стоят два скорпиона размером с доброго рака. Их темно-коричневый окрас свидетельствовал о том, что ядовитее этих особей в природе уже не сыскать. Мысль о том, что мгновение назад я был буквально на волоске от гибели, не покидала сознание. На всякий случай я подковырнул соседний камень — поменьше, на котором только что уплетал «обезьянье мясо» Гена Давыдов. О боги! Под ним также оказался скорпион, правда, один и немного светлее. Наверняка — родственник тех двоих.

Напрочь лишившись аппетита, мы, не обращая внимания на ухмылки алжирцев, потребовали продолжения автопробега, причем, чем раньше, тем лучше!

Джельфа совершенно не впечатлила. Вычитав в путеводителе, что воротами Сахары считается Лагуат, до которого оставалось еще под сотню километров, я предложил, не задерживаясь, проследовать туда, что и было сделано.

ЛАГУАТ

Отель «Мархаба», где мы остановились, вполне оправдывал свое название (добро пожаловать — арабск.) Голубой бассейн во внутреннем дворике в обрамлении высоких пальм полностью соответствовал нашему представлению об оазисе. Там же на свежем воздухе мы и отметили успешное начало путешествия. Протестов со стороны хозяина не последовало…

Наутро я встретил его в обществе наших алжирцев, внимательно изучавших карту Африки, начертанную прямо на белоснежной стене отеля. Ренан выглядел очень живописно в невесть откуда появившемся белом балахоне до пят. По интонации было ясно — обсуждается будущий маршрут. Храня в памяти путевую карту компании Мишлен, весьма точную и неоднократно проверенную в деле, я сразу же обнаружил несуразности