Ловелас. Том 2 - Илья Взоров

— Кит, посмотри на них, — Полли указала на Долли.

Та тоже облачилась в резервный костюм “зайки” - мы заказали несколько. Теперь их было трое. Девушки грациозно лавировали между гостями, разнося коктейли на подносах и кокетливо пританцовывая вместе с Гвидо и молодыми журналистами. Это выглядело невероятно сексуально и абсолютно вызывающе.

— Плевать! — крикнул я, прибавляя громкость. — Живем один раз, дамы! А жить надо так, чтобы не было потом мучительно больно за мелкое, бесцельное прошлое!

Полли подошла вплотную и тихо шепнула мне на ухо:

— Кит… Это же из Островского! Из «Как закалялась сталь»!

Я на секунду замер. Потом подмигнул ей:

— Просто красивая фраза, Полли. Запомнилась.

Вечеринка набирала ход. Воздух на крыше смешался с ароматом дорогого парфюма, табачного дыма и океанского бриза. И тут появились они.

Ларри вел под руки двух девушек. Кристи и Рейчел. Сегодня обе были в классическом образе калифорнийских блондинок: идеальные укладки, скромные пастельные платья чуть ниже колена, жемчужные бусы. Настоящие «соседские девчонки», воплощение американского целомудрия.

Они замерли на пороге крыши, и их глаза стали по-настоящему квадратными. Они переводили взгляд с полуобнаженных «заек» на танцующих сотрудников, а потом на меня. И обратно. И так несколько раз.

Я махнул им рукой, остановил пластинку, создав внезапную, звенящую тишину, и легко запрыгнул на барную стойку. Весь мир Лос-Анджелеса лежал у моих ног, подсвеченный огнями начинающегося вечера.

— Леди и джентльмены! — я поднял трость с агатом высоко вверх, поймав последний луч солнца. — Кто-то скажет, что мы просто выпускаем журнал. Это ложь! Мы выпускаем манифест. «Ловелас» — это больше, чем бумага и краска. Это больше, чем новый стиль одежды или интерьера. Это свобода! Свобода желать, свобода выглядеть так, как ты хочешь, и свобода плевать на мнение тех, кто застегнут на все пуговицы своего ханжества!

Я увидел, как Рейчел и Кристи невольно подались вперед, завороженные моей наглостью. Журналисты замерли с бокалами в руках.

— Нам говорят, что приличия — это закон. Это моральный базис общества. Я говорю: приличия — это тюрьма для вкуса к жизни! Мы здесь для того, чтобы вернуть мужчинам право быть охотниками, а женщинам — право быть желанными. Мы не просто продаем картинки, мы продаем мечту о том, что каждый из вас может быть королем своего собственного мира. Мира, где нет слова «нельзя», если это приносит удовольствие! За «Ловелас»! За свободу быть собой!

Крыша взорвалась аплодисментами и криками. Даже Аарон Штейн у бара слегка приподнял свой стакан с виски. Гвидо восторженно свистнул.

Я спрыгнул со стойки прямо к Ларри и его спутницам.

— Ну что, Рейчел? Как тебе наш новый офис?

Девушка посмотрела на подругу, потом натужно рассмеялась.

— Кит, ты либо гений, либо нас всех казнят на электрическом стуле.

Я обнял девушек за талии, чувствуя, как внутри вибрирует энергия этого города. Мы были на вершине. И это было только начало.

***

Музыка гремела, перекрывая шум города под нами. Вибрация басов отдавалась в подошвах моих лакированных туфель, а воздух на крыше, казалось, стал плотнее от смеси женской чувственности, феромонов и предчувствия чего-то грандиозного.

— Кого пускаем на обложку следующего номера? — ко мне подошел Синклер. Фрэнк уже был подшофе, пристально разглядывал Шерил и Сью, которые позировали Берни обнявшись. Фотограф щелках их со всех ракурсов - и снизу и на фоне заката…

— Их, конечно! — я кивнул на близняшек — Шерил уже готова раздеться, Сью скоро созреет.

— Уверен?

— Работаю над этим.

Фрэнк с уважением на меня посмотрел. Как именно я работаю он примерно представлял.

— Зеленоглазые близняшки, да еще с такими формами… — Синклер причмокнул — Это будет еще одна бомба! Ты не знаешь, кстати, почему рыжие такие любвеобильные?

— Если крыша ржавая, в подвале всегда мокро.

Журналист захохотал, расплескивая виски из стакана. Я даже немного отодвинулся. Не хватало еще заляпать мой единственный неформатный смокинг.

— Фрэнк, надо в новый номер написать резкую вступительную статью от меня.

— О чем?

— О нарушении первой поправки, цензуре… Упомяни отцов-основателей, о том, что американцы — это про свободу.

— Не рано ли так поднимать градус? — усомнился Фрэнк

— В январе у нас будет разгар судов — тяжело вздохнул я — С почтовой службой так точно. Нас будут давить — придется отбиваться.

— Это правда, что ты поссорился с Херстом?

— Китти сказала?

— Случайно проговорилась.

— Да. Но не пугайся. У нас в их стане есть шпион.

— Даже так?! Кто?

— Пока не могу сказать. Там все зыбко…

— Ладно, колонку напишу

Стоило Фрэнку отойти, как его место тут же заняла Рейчел. Она держалась за свою сумочку, будто это был спасательный круг в океане порока. Её глаза, обычно такие спокойные и ясные, сейчас лихорадочно бегали по лицам присутствующих.

— Кит... — она запнулась, провожая взглядом прошедшую мимо Шерил, которая в своем атласном корсете и с пушистым хвостом на бедрах выглядела как ожившая фантазия из запрещенных каталогов. — Кто эти все люди? И... почему ты так странно одет? Это какой-то маскарад?

Я усмехнулся, поправляя воротник смокинга.

— Это не маскарад, Рейчел. Это униформа, — я подошел ближе, чувствуя её легкое замешательство. — Сегодня неофициальный день рождения нашего проекта. Официальный будет, когда первый тираж сойдет со станков. Мы уже заказали тестовый номер на разной бумаге — хочу лично потрогать каждый лист, прежде чем это увидит вся Америка. Мы открываем новый мир, понимаешь? Считай, что я — Колумб, который приплыл в дикую Америку. Я здесь, чтобы рассказать местным дикарям в костюмах-тройках, что спать с тем, кто тебе нравится — это не грех. Что секс — это здорово, а женская нагота — прекраснейшее из искусств.

Рейчел густо покраснела, её взгляд на мгновение упал на мою обнаженную грудь, и она тут же отвернулась, часто задышав. К ней подошла Кристи, выглядевшая куда более воодушевленной.

— Ну ты даешь, Кит! — она звонко рассмеялась, перекрикивая саксофон из колонок. — Это все невероятно! Если ваш журнал будет таким же смелым, как то, что я вижу здесь, на этой крыше — я хочу быть частью этого. Это правда, что Ларри у тебя уже работает?

— Правда, — я обвел рукой пространство, где под закатными лучами танцевали мои