Змея в норе - Ольга Олеговна Погожева

заметила лежавший на сидении конверт и прихватила и его тоже, увидев собственное имя на обороте. Заглянув внутрь, мисс Каррера присвистнула, не пересчитывая американских президентов, и торопливо вытащила сложенную записку, жадно пробегая глазами аккуратные строки.

– Спасибо вам, агент Ллойд, – потрясённо выдохнула Кира, быстро пряча послание вместе с конвертом в сумочку. – Ваш пинок благодарности я никогда не забуду! Мадонной клянусь, не забуду…

Президенты вместе с запиской придали мисс Каррере больше сил, чем тонна угля локомотиву, так что пару кварталов Кира пробежала почти вприпрыжку, не ощущая тяжести нарядов в чемодане. У калитки родового гнезда семейства Каррера она притормозила в нерешительности. Сердце билось, как сумасшедшее, а в голове стучали отбойные молотки. Вот он – шанс вырваться из родственных объятий! Вот она – возможность забыть про надоедливую тётушку и ненавистные нравоучения! Вот оно… искушение…

А затем Кира ясно представила, как мисс Мария Каррера остается совсем одна на милости родственников, которые милостью никогда не славились. Без единственной любимой племянницы, цели и средств. Уже ненужная приживалка в чужом доме…

И решительно толкнула калитку.

– Тётушка! – радостно позвала мисс Кира Каррера, с наслаждением втаскивая чемодан с честно нажитым добром внутрь. – Собирайся! Мы переезжаем в новый дом!

– Куда? – переполошилась пожилая родственница, с оханием выкатываясь из их тесной пристройки. – Зачем?! На какие деньги?..

– Бонусные, – рассмеялась Кира, подставляя лицо ленивому калифорнийскому солнцу. – Мистер Ллойд оказался столь добр, что оплатил нам апартаменты на месяц вперёд! Мы переезжаем, тётя! В хороший район…

– Хороший, – по привычке забурчала мисс Мария Каррера, нервно оглядывая крохотный, но привычный дворик, – это какой?

– Тот, где собаки одеваются лучше нас с тобой! – фыркнула Кира, уворачиваясь от брошенной тряпки. – Быстрее, тётя! Собирай вещички, я вызову такси!

Мисс Мария Каррера причитала и охала, скрывая радостное возбуждение, а Кира уже выскочила наружу, бегом направляясь к телефону-автомату на углу.

На удивление, агент Томпсон поднял трубку сразу же.

– Адрес изменился, – сообщила Кира без предисловий. – Записывайте, агент Томпсон, иначе в воскресенье промахнётесь кварталом!

Если Адриан и удивился, то виду не подал. Ещё бы: линия прослушивалась, а за стеной всё ещё находился ненавистный секретариат.

– Агент Ллойд оказался более, чем щедр, – сдержанно, но ревниво прокомментировал блондин, и Кира почти увидела, как светлые скулы вспыхивают очаровательным румянцем. – Джон составляет мне конкуренцию, даже покидая бюро…

– Он задаёт вам планку, агент Томпсон, – парировала Кира, улыбаясь в телефонный автомат. – И мне кажется, это лучше прочего говорит о его вере в ваши силы! Или, по меньшей мере… он вас уважает.

Адриан фыркнул, расслабляясь.

– Скажите ещё – желает успехов.

– О нет, – рассмеялась агент Каррера. – Успехов он желает мне!

Адриан не понял, но она уже повесила трубку, с улыбкой поглаживая толстый конверт в сумке. Грели вовсе не серые бумажки – скорее, они создавали настроение – а тёплые слова, которыми попрощался с ней лорд Джон Ллойд.

То, что бывший начальник не сказал при посторонних, он доверил бумаге, и Кира словно перерождалась с каждой строкой, прокручивая короткое письмо в памяти. Удивительно, как много меняют слова веры и поддержки!..

Особенно, если ты ими не избалован.

И агент федерального бюро Лос-Анджелеса Кира Каррера собиралась доказать, что она стоит каждого из этих слов.

***

БОНУС

МАЙСКИЕ ИСТОРИИ

Чикаго, 1937г.

Солнечный день в городе ветров – не повод для радости. Именно по причине ветров. Сквозняки гуляли по кварталам, привычно обволакивая небоскрёбы, кутая девушек в шифоновые шарфики и заставляя мужчин надвигать шляпы на самые глаза. Время от времени кто-то из прохожих всё же терял то шляпу, то носовой платок, то газету, и те печально уносились прочь, под невнятные восклицания бывших владельцев.

Девушка в кафе держала свою газету цепко. Не потому, что опасалась ветра. В отличие от прохожих, от суровой чикагской действительности её защищало толстое стекло, а от назойливого внимания – искусственная пальма, скрывавшая её столик от чужих взглядов.

Лондонские газеты приходили в Новый Свет с опозданием, но новости, которые они приносили, стоили того, чтобы подождать. В конце концов, она ждала гораздо дольше, чтобы иметь возможность сейчас сидеть в кафе и наслаждаться тихим чаепитием. Можно сказать, терпение возглавляло список её добродетелей. Кто скажет, будто тот короток, тому следовало проверить свой.

– Что-то интересное у англичан? – сварливо поинтересовался пожилой господин в лёгком весеннем пальто. Их столики, к несчастью, находились достаточно близко, чтобы пальма не сумела её защитить от стариков с избытком времени и нехваткой свободных ушей.

– Обычные заметки, – приветливо откликнулась она, не отрывая взгляда от фотографии красивого брюнета на главной странице. – Выборы, объявления, некрологи, поздравления…

– «Рождение долгожданных наследников древнего рода менталистов», – прочитал зоркий господин, тотчас недовольно пыхнув сигарой. – «Лорд Энтони Ллойд, министр… приветствует внуков…». «Лорд Джон Ллойд рад близнецам»… Близнецы, ишь ты!

– Мальчики, – коротко улыбнулась она, оборачиваясь к непрошенному собеседнику. – В статье говорится, что один из них – менталист, а второй – стихийник. Полагаю, лорд Энтони Ллойд не слишком счастлив, что информация о маленьком стихийнике просочилась в прессу…

– Это почему? – пыхнул сигарой пожилой господин.

– Видите ли, – так же дружелюбно продолжила она, – менталисты – это признак древней крови элитаров. Британской и европейской знати. В то время как стихийники традиционно считаются дурной кровью. Кровью плебеев, если желаете. Среднего и низшего социальных классов. Разумеется, со временем многое перемешалось, но предрассудки остались… И нигде они так не сильны, как на Британских островах.

– Хорошенько пропесочить бы этих англичан! – сварливо отозвался собеседник. Старику явно не терпелось хоть на ком-то сорвать дурное настроение. – Думают, будто до сих пор правят миром! А мир меняется, мисс! Миром правит американский доллар, вот что я вам скажу!

– Это печально, – вскользь заметила она, скучнея и теряя интерес к беседе. – Скажите, пожалуйста, а вы никуда не опаздываете? Мне кажется, вы засиделись и вам пора домой.

Пожилой господин открыл рот в возмущении, да так и замер. Глаза его на миг остекленели, а затем он засуетился, собирая портсигар, спички и мелочь со стола.

– Вы правы, вы абсолютно правы, мисс! – торопливо заверил он, вскакивая со стула и хлопая себя по карманам. – Я же опаздываю… не помню,