То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй

— Валим, — выдохнул я, озираясь по сторонам. — Пока эта мохнатая истеричка мамку не позвала.

— Н-нет у него мамки, — заикаясь, ответил Вел. — Это тот, чьи следы мы у реки видели.

— Ты уверен?

— Угу… Ну что, возвращаемся? — Вел смотрел на меня с надеждой, явно ожидая услышать: «Да, конечно, бежим домой».

Но я отрицательно покачал головой. Взгляд Рыжего тут же изменился, став непонимающим.

— Если мишка ошивается у реки, значит, мы уже почти пришли? — процедил я, сжимая древко копья так, что побелели костяшки пальцев.

Вел нехотя кивнул, тяжело сглотнув.

— Ну тогда чего стоим? Пошли. Рыба сама себя не поймает.

Глава 25

— Ха-Рук, а что такое «самка псины неумной»? И ещё это… — он нахмурился, припоминая другие эпитеты, которые я задушевно орал, не особо заботясь о последствиях. — «Тварюга блохастая», «шкура драная»?

Ну, Егор, ну молодец…

Наговорил с три короба, а теперь объясняй пацану брань словесную. Благо, я давно отучил себя от более жестких выражений. Мать на дух не переносила сквернословие, бурча всякий раз, как слышала «матный-русский». Пришлось изворачиваться и заменять некоторые выражения более культурными. Так и привык за пять лет — теперь на автомате выдал.

Так мы и дошли до горной реки, не спеша, пополняя словарный запас Вела новыми для него русскими словами и выражениями.

— Как думаешь, медведь не вернётся к водопою? — вдруг спросил Вел, внимательно всматриваясь в следы на влажной гальке. — Смотри, свежих нету. Значит, он попить сегодня не приходил. Мы спугнули его.

— В другом месте пусть пьёт, — буркнул я, осторожно опуская в ледяную воду плетеную вершу. — Река большая, всем хватит. Иди лучше сюда и смотри, как нужно ловушку ставить.

Вел тут же подошёл ближе, присел на корточки и заинтересованно уставился на мои руки, позабыв про страхи.

— А теперь закрепить… вот так… Ну и всё. Готово.

Парень непонимающе хлопал глазюками.

— И всё? А рыба?..

— Рыба придёт. Надеюсь. Место тут тихое, обратное течение хорошее. Должна зайти.

— И что, она сама полезет в корзину и будет ждать, пока её не вытянут?

Я хмыкнул, выбираясь на сушу и вытирая мокрые руки о жилетку:

— Ну да. Всё верно. Сама приплывёт, сама залезет. И будет сидеть там и ждать нас. Пошли, по берегу пройдёмся пока. Хочу палку хорошую найти, крепкую. Барку посох сделать, шаманский. А то копьё своё он отдал, амулеты отдал… Шаман он или нет? Пусть, значит, у него будет настоящий посох, как положено.

— А что, так можно? Просто взять палку и сделать шаманский посох?

— Ну, не просто… — я медленно шёл по каменистому берегу, перешагивая через большие камни или обходя их, и внимательно смотрел по сторонам, выискивая нужный дрын. — Его ещё обработать надо, очистить, нанести нужные знаки и заговорить правильно.

— А ты сможешь?

— Ха-Рук всё может, — усмехнулся я.

Вел не ответил. Лишь многозначительно кивнул — мол, ну да, Ха-Рук точно сможет, от него всего можно ожидать.

— То-Рек, скажи, а те… силкИ, что ты на тропе оставил, они тоже зверя сами поймают?

Пока мы шли, я установил еще две ловушки, разжевав Велу, что это и как работает.

— Ну да. Обратно пойдём, проверим, попался кто туда или нет.

— Зачем тогда вообще нужны охотники, если твои ловушки сами зверя и рыбу ловят? — пробурчал он как-то понуро, с обидой в голосе.

— На ушастых и рыбе племя долго не выживет. Это мелкая охота. С ней Тин и Таш справятся. А вот большого зверя, чтобы добыть мяса и шкуры на всю зиму, без ловкости охотника никак. Не расстраивайся, Рыжий, будет у нас ещё хорошая, большая охота. Коза скоро закончится, и придётся идти нам с тобой новую ловить. Вон, косолапый подрастает, — я усмехнулся, но получилось немного нервно, — шкуру для нас бережёт да жир к зиме наращивает. К листопаду изловим его, и будет нам прибыток.

— Косолапый? — переспросил Вел, не поняв нового слова.

— Ну, медведь. Мишка, — уточнил я.

— Медведя? Мы? — Рыжий аж остановился и вытаращился на меня так, будто я предложил ему голыми руками луну достать. — Да он через пару месяцев станет вдвое больше! Ты видел его зубы?

Я хмыкнул.

— Видел. Точно так же, как и ты.

— Даже сейчас я бы не рискнул идти на него в одиночку. А к листопаду… Он же огромный станет! Нет, не пойду, — затряс он головой, отступая на шаг назад.

— А кто сказал, что ты в одиночку попрёшь на мишку? Вместе пойдём.

— Нет, — упрямо смотрел он на меня, сжимая копьё. — Сам не пойду и тебя не пущу. Это верная смерть.

Заботливый какой, посмотри на него.

— Нет, не смерть, — упёрся и я. — Мы сначала последим за ним. Посмотрим, какими тропами он ходит, где спит, где охотится. Ты же следы читать умеешь? Вот и поищем эти следы. А потом придумаем хитрый способ, как заманить его в такую ловушку, из которой он уже не выберется, и только потом заколим копьями. Ну или камнями закидаем. Время ещё есть, придумаем что-нибудь.

Вел звучно сглотнул, пялясь на меня как на нечто непонятное.

— Знаешь, — заговорил он растерянно, — иногда мне кажется, что духи предков сделали тебя мудрее Барка, а иногда — что они окончательно лишили тебя и того малого ума, что был прежде. Сегодня ты бросился на медвежонка, а на завтра уже планируешь охоту на взрослого зверя. Где твоя осторожность, Ха-Рук?

— Но мы же остались сегодня живы? — улыбнулся я.

— Повезло, — фыркнул он. — В другой раз удача отвернётся. — Он нахмурился. — Барк ругать будет, когда узнает. Запретит ходить к реке.

— Посмотрим, — ответил я на автомате, сам же обшаривая взглядом берег. — О! Смотри-ка! — Я указал рукой на ворох сухих сучьев и переплетенных ветвей, запутавшихся в гигантском корневище, которое горная река выплюнула на берег во время очередного буйства. — Давай там поищем? Может, найдётся что-нибудь нужное?

Не дожидаясь ответа, я уже решительно направился к этой естественной запруде из плавника.

Да тут реально жить можно, если бы не было так сыро. Помню, в детстве мы в подобных местах себе шалаши строили.

— Эй, осторожнее! — крикнул Вел, поспешно перебирая ногами по скользким камням и догоняя меня. — Кто знает, что там река принесла. Вдруг под этими ветками еще какая-нибудь гадость прячется? Не хватало нам еще на змею или зверя нарваться.

Я остановился у подножия огромного, выбеленного