Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

Я достал бутылочку с массажным маслом, налил немного в ладони и растёр, чтобы согреть. Мышцы под моими пальцами были твёрдыми, узловатыми, но не такими перенапряжёнными, как утром — видимо, правильно наточенные коньки сделали своё дело.

— Как прошла тренировка? — спросил я, стараясь разрядить обстановку.

Алиса не отвечала, она просто лежала, глубоко дыша, в то время как Елена сидела на стуле у стены и сверлила меня взглядом.

— Нормально, — наконец произнесла она.

— Эм… а прыжки получались?

— Некоторые.

— А какие не получались?

Снова пауза. Её дыхание стало ещё ровнее, и я заметил, как пальцы на руках, которые она подложила под голову, чуть разжались, но она так ничего и не ответила.

Прошло секунд пять, затем десять, и я уже решил, что она меня проигнорировала, когда со спины раздался голос Елены:

— Она не докрутила тройной тулуп. Коснулась льда рукой.

Я бросил взгляд на Елену, та сидела с блокнотом на коленях и просто смотрела на дочь.

— Тройной тулуп — это… серьёзно, — сказал я, переходя к голени, аккуратно разминая икроножную мышцу. — Но после утреннего инцидента это нормально. Мышцы ещё помнят микроспазм, даже если боль ушла. Тело перестраховывается. Думаю, что тройной тулуп уже на следующей тренировке получится.

— Вы так уверенно говорите, — Елена чуть прищурилась. — Как будто сами фигурист.

— Нет, — я усмехнулся, не оборачиваясь. — Просто я много работаю с телом и знаю, как оно себя ведёт после стресса. Это не магия, Елена Сергеевна. Это физиология.

— Физиология… — задумчиво повторила она, после чего неожиданно произнесла: — Кстати, Ирина, та рыженькая девушка. Она говорила, что вы и ей хорошо помогаете. И что после ваших массажей у неё перестаёт болеть спина.

— Да, — кивнул я. — У Ирины проблема с поясницей из-за постоянных падений. Она слишком бесстрашная. Это хорошо для прогресса, но… плохо для позвоночника.

— Вы с ней, кажется, хорошо ладите, — заметила Елена.

Я на секунду замер, но тут же продолжил движение.

— Ну, я со всеми стараюсь ладить. Это же часть моей работы.

— А что насчёт Софьи? — снова спросила Елена, но на этот раз в её голосе прозвучало не просто любопытство, а какая-то нота, которую я не смог распознать.

— Софья в хорошей форме, — ответил я нейтрально. — Никаких серьёзных проблем не вижу. Есть немного напряжения в плечах, но это от общей нагрузки и совершенно нормально.

Елена хмыкнула и ничего не ответила, а я, решив, что мы закончили наш разговор, переключился на другую ногу.

Алиса в это время уже не отвечала — её дыхание стало совсем ровным, а пальцы на руках, подложенных под голову, полностью разжались. Она то ли спала, то ли балансировала на самой грани между сном и явью.

— Давно она так? — тихо спросил я, кивая на Алису.

— В каком смысле? — не поняла Елена.

— Ну… такая сонная, — пояснил я также полушепотом, а затем спросил: — Она вообще сегодня спала?

Елена нахмурилась.

— В том-то и дело, что да. Она легла рано, я сама проверяла. И утром проснулась нормально, без капризов. А вот после перерыва… — она замолчала, подбирая слова. — Её будто подменили. Я грешила на усталость из-за всей этой истории с коньками и постоянные тренировки, но…

— Но усталость после тренировки обычно другая, — закончил я за неё. — Мышцы налитые, движения тяжёлые, но сознание ясное. А тут… она как будто плывёт.

— Вот именно, — Елена кивнула, и я заметил в её голосе нотку беспокойства. — Я подумала, может, это отложенная реакция на утренний стресс? Вы же говорили, микроспазм…

— Микроспазм не даёт такую сонливость, — я покачал головой, продолжая работать. — Скорее похоже на общее истощение… эм-м… эмоциональное. Знаете, бывает — организм держится-держится, а потом раз — и выключается.

Я осёкся на полуслове.

Мои пальцы, всё это время на автомате разминавшие стопу Алисы, замерли, и я перевёл взгляд на её лицо: глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание глубокое и ровное. Никакой реакции на наши голоса, даже когда я убрал руки, она не шевельнулась.

— Ох, — вырвалось у меня. — А она, кажется, того… и в правду уже выключилась.

Елена резко подалась вперёд, вглядываясь в дочь.

— В смысле? Уснула что-ли?

Я аккуратно выпрямился, понизил голос и, кивая, произнёс:

— Крепко уснула. Мы тут с вами обсуждаем её состояние, а она взяла и отключилась. Видимо, организм решил не ждать, пока мы договорим.

Елена прижала ладонь к губам, но в её глазах я увидел не тревогу, а скорее растерянность пополам с нежностью.

— Я даже не заметила… — прошептала она. — Думала, она просто молчит и слушает.

— Это даже хорошо, — тихо сказал я. — Мышцы во сне расслабляются лучше, чем при любом массаже. Пусть отдыхает.

Елена кивнула, не сводя глаз с дочери.

— А может, её к врачу сводить? — спросила она, и теперь в её голосе звучало беспокойство пополам с непониманием. — Она же спала… долго, а всё равно такая разбитая.

— Ну сон сну рознь, — начал я. — Можно проспать десять часов и проснуться разбитым, если голова захламлена неприятными и нездоровыми мыслями. А у вашей дочери, судя по всему, голова забита под завязку. Инцидент с коньками, давление, ожидания… Может, это просто накопилось и именно сегодня прорвало?

Елена долго молчала. Я слышал, как она постукивает ручкой по блокноту — медленно, задумчиво.

— Возможно, вы правы, — сказала она наконец. — Она слишком много на себя взвалила.

— Яблоко от яблони… — тихо пробормотал я с легкой усмешкой и тут же пожалел.

Елена замолчала, и пауза, казалось, длилась так долго, что я уже приготовился извиняться. Но она вдруг тихо рассмеялась — сухо, коротко, почти горько.

— Возможно, — сказала она. — Возможно, вы правы, Алексей. Я тоже не умею отдыхать.

Вскоре я закончил с правой стопой и перешёл к дальнейшему массажу. Алиса тихо посапывала, и в этом звуке было что-то до странности умиротворяющее.

Елена в это время молчала, а потом я услышал, как она отложила блокнот и тихо сказала:

— Спасибо, что заметили, большинство людей видят только лёд. Только прыжки и оценки. А вы видите… её.