Капитуляция Японии: атомная бомба или советский блицкриг? - Анатолий Аркадьевич Кошкин

После известия о стремительном развитии наступления советских войск в Маньчжурии и Корее в ночь с 9 на 10 августа в бомбоубежище императорского дворца спешно было созвано совещание в присутствии микадо, на котором премьер-министр зачитал ранее заготовленный текст заявления: «Японское правительство принимает условия, выдвинутые совместной декларацией Трех держав от 26 июля, понимая их в том смысле, что они не содержат требований, затрагивающих суверенитет Императора в управлении страной».

Разъясняя необходимость скорейшего опубликования этого заявления, Того говорил: «Еще недавно это предложение было бы неприемлемо, однако при сложившейся на сегодняшний день обстановке кабинет министров пришел к выводу, что принятие его неизбежно…

Учитывая тот факт, что Советский Союз не обратил внимания на предложенные нами условия и вступил в войну, я считаю, что мы не можем сейчас выдвигать слишком много условий.

А именно: если говорить о свободном отводе наших войск, находящихся за границей, то у нас может быть подходящий момент добиться этого при переговорах о прекращении военных действий; трудно согласиться и с требованием о военных преступниках, тем не менее этот вопрос не является для нас абсолютно необходимым условием…

Вопрос же об императорском доме является принципиальным как основа будущего развития нации».

Так как в предложенном проекте отвергались требования командования армии о выдвижении дополнительных условий, военный министр и начальник Генерального штаба категорически выступили против него. Анами заявил, что, по крайней мере, если принимать условия (Потсдамской) декларации, то необходимо подготовить четыре вышеизложенных условия: «Необходимо выполнить наш долг перед Императором, даже если вся нация погибнет. Не может быть сомнения в том, что мы должны вести войну до последней возможности и что мы еще имеем достаточно сил воевать».

Умэдзу полностью согласился с мнением военного министра. Он говорил, что «проведена подготовка к решающему сражению на территории собственно Японии. Хотя вступление Советского Союза в войну создало для нас весьма невыгодную обстановку, все же не следует отказываться от нанесения последнего удара по Соединенным Штатам и Великобритании. Души наших героев не простят нам безоговорочной капитуляции. Как минимум должны быть выдвинуты четыре условия».

За продолжение военных действий выступил также начальник Главного морского штаба Соэму Тоёда. Однако большинство участников совещания склонялись к принятию предложенного премьер-министром проекта заявления. Решающим явилось мнение императора и Верховного главнокомандующего армии и флота генералиссимуса Хирохито, который сказал: «Хотя невыносимо тяжело вынуть оружие из рук военных, являющихся нашей опорой, и передать наших подданных в качестве лиц, ответственных за войну, мы, вынеся невыносимое, решили так во имя спасения народа от катастрофы…»

Совещание завершилось словами императора о том, что он «принял решение прекратить эту войну». Однако командование армии не спешило довести это решение до войск, а также народа. Оно все еще надеялось, прибегнув к ожесточенному сопротивлению, выторговать у союзников ослабление требований Потсдамской декларации, в частности по вопросу о наказании японских военных преступников. Вопреки решению императора 10 августа Ставка отдала директиву войскам следующего содержания:

«1. Ставка намерена по-прежнему вести основные военные действия против Соединенных Штатов и одновременно развернуть действия с целью последующего разгрома Советского Союза, чтобы сохранить государственный строй и защитить землю Императора.

2. Главнокомандующему Квантунской армией сосредоточить основные усилия против Советского Союза, разбить противника и защитить Корею».

Для выполнения этой директивы был отдан приказ о переброске в Маньчжурию и Корею части сил и военных материалов из состава японских войск в Китае. Одновременно военный министр Анами призвал войска бороться до последней капли крови, продолжая решительную «священную войну в защиту нашей святой земли».

После Императорского совещания японское правительство передало по телеграфу правительствам Швеции и Швейцарии уведомление о согласии Японии принять условия Потсдамской декларации. Одновременно министр иностранных дел Того сообщил об этом советскому послу в Японии Якову Малику.

Узнав об этом из радиопередачи из Токио на английском языке, командование японской армии в Китае направило подчиненным войскам предупреждение: «Иностранные телеграфные агентства сообщают, что Япония якобы приняла условия Потсдамской декларации. К этим сообщениям следует относиться с недоверием и рассматривать их как политическую диверсию со стороны противника». Получив 11 августа подтверждение Ставки о том, что мирные переговоры действительно начаты, но «японские солдаты должны быть по-прежнему готовы с честью умереть за нашу родину и Императора», командующие японскими войсками за рубежом информировали военного министра и начальника Генерального штаба о твердом намерении продолжать войну.

Главнокомандующий японскими войсками в Китае Ясудзи Окамура телеграфировал 12 августа в Токио: «Тяжело пережить создавшуюся угрозу государственному строю и территории Империи. Понимаем, что вступление в войну Советского Союза значительно ухудшило положение. Однако, имея на территории собственно Японии армию до 7 млн человек и экспедиционную армию на материке до 1 млн человек, боевой дух которых по-прежнему высок, готовы к решающему разгрому противника. Именно теперь сухопутная армия стала главной опорой Империи. Твердо уверены, что, несмотря на успешное наступление противника (советских войск. – А.К.) и внутренние трудности внутри страны, вся армия готова с честью погибнуть в бою, но добиться целей войны этой осенью.

Судьба Императорской Японии решается в Маньчжурии. Будучи горячо преданным родине, осмеливаюсь доложить свое мнение и надеюсь, что будут приняты твердые решения». При этом появление у американцев атомной бомбы и уничтожение Хиросимы и Нагасаки практически не принимались в расчет.

Иными словами, признавалось, что именно вступление в войну Советского Союза поставило Японию на грань поражения. Красная Армия лишила японское командование надежд на то, что, «когда начнется решающее сражение на территории собственно Японии, нетронутые силы сухопутной армии, находящиеся в Маньчжурии, будучи переброшенными в метрополию, позволят продержаться в течение длительного времени».

Между тем, не оставляя японцам надежды, советские войска продолжали стремительное наступление. В течение 9–14 августа 1-й и 2-й Дальневосточные и Забайкальский фронты при участии Монгольской народно-революционной армии и поддержке Тихоокеанского флота и Амурской флотилии прорвали японскую линию обороны, расчленили Квантунскую армию и нанесли ей тяжелые потери, что создало условия для ее разгрома.

14 августа, несмотря на продолжавшееся сопротивление военного министра и начальников Генерального штаба армии и Главного морского штаба, было объявлено о решении императора прекратить ведение военных действий. Текст адресованного правительствам США, Великобритании, СССР и Китая извещения императорского правительства гласил:

«1. Его Величество Император издал императорский рескрипт о принятии Японией условий Потсдамской декларации.

2. Его Величество Император готов санкционировать и обеспечить подписание его правительством и Ставкой необходимых условий для выполнения положений Потсдамской декларации. Его Величество также готов дать от себя приказы всем военным, военно-морским и авиационным властям Японии и всем