Капитуляция Японии: атомная бомба или советский блицкриг? - Анатолий Аркадьевич Кошкин

у границ СССР недружественного проамериканского режима. Хотя Сталин избегал открытой демонстрации поддержки Компартии Китая в борьбе за власть в стране, в действительности ставка делалась в первую очередь и главным образом на Мао Цзэдуна. Поэтому вступление в войну на Дальнем Востоке преследовало не только задачу скорейшего разгрома японских вооруженных сил, но и одновременно было направлено на создание благоприятных для СССР военно-стратегических позиций в восточноазиатском регионе. Что же касается обвинений в Японии Советского Союза в «нарушении Пакта о нейтралитете 1941 года», то здесь важно то обстоятельство, что в статье 2-й пакта предусматривалось следующее: «В случае если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта». Неоспоримым фактом истории является то, что в ходе Второй мировой войны Япония оказалась «объектом военных действий» не в результате нападения на нее третьих стран, а вследствие агрессивных действий самого Токио. В связи с этим видный российский востоковед академик Российской академии наук Сергей Тихвинский указывал в одной из своих работ: «С декабря 1941 года этот пакт уже не накладывал на Советский Союз никаких обязательств и превращался в пустой лист бумаги, так как Япония сама вероломно напала 7 декабря 1941 года на США и Великобританию, к тому времени ставших союзниками нашей страны по антигитлеровской коалиции». Японское же правительство, как показано выше, стало рассматривать это пакт как «пустой лист бумаги» еще раньше, а именно сразу же после нападения на СССР Германии, ближайшего военного союзника Японии.

Возлагая «ответственность» за нарушение Пакта о нейтралитете на СССР, японское правительство и официальная историография фактически избегают упреков в адрес США и Великобритании, которые своими требованиями выполнения Советским Союзом союзнического долга во многом предопределили участие СССР в войне против Японии. При этом в документах периода войны ни Рузвельт или Трумэн, ни Черчилль никогда даже не упоминали Советско-японский пакт о нейтралитете, считая, что все соглашения предвоенного периода не должны препятствовать достижению главной цели – победы над коалицией враждебных государств – Германии, Японии и Италии.

Перед перешедшими в наступление советскими войсками была поставлена задача в кратчайшие сроки и с минимальными потерями разгромить Квантунскую армию, а также японские войска в Корее, освободить Южный Сахалин и Курильские острова. Эта задача была с честью выполнена. Созданная за весну – лето 1945 года группировка советских войск на Дальнем Востоке насчитывала свыше 1,7 млн человек, около 30 тыс. орудий и минометов, 5250 танков и САУ, более 5 тыс. боевых самолетов. Стремительные сокрушительные удары советских войск на фронте протяженностью более 5 тыс. км позволили наголову разбить соединения и части Квантунской армии. Для японской армии это было самое крупное поражение в войне. За 24 дня были разгромлены 22 японские дивизии. Потери японцев убитыми составили 83 737 человек и пленными – свыше 640 тыс.

Еще до разгрома Квантунской армии утром 9 августа 1945 года министр иностранных дел Того убеждал премьер-министра Судзуки, что вступление СССР в войну не оставляет для Японии другого выхода, кроме принятия условий Потсдамской декларации. Влиятельный министр – хранитель императорской печати Коити Кидо доложил Хирохито о необходимости немедленно прекратить войну. При этом выражалось опасение, что иначе поражение в войне может подтолкнуть народные массы к революции. Стремясь избежать этого, ближайшее окружение императора считало необходимым капитулировать как можно скорее перед американцами и англичанами, дабы не допустить высадки на Японские острова советских войск.

В оппозиции сторонникам незамедлительного окончания войны находилось командование императорской армии, которое, страшась ответственности за совершенные преступления, не соглашалось с условиями Потсдамской декларации, прежде всего с требованием о наказании японских военных преступников. Их позиция сводилась к тому, чтобы оговорить капитуляцию Японии четырьмя условиями, а именно, сохранение существующего государственного строя во главе с императором, наказание военных преступников самими японцами, самостоятельное разоружение, недопущение оккупации Японии союзниками, а если оккупация неизбежна, то она должна быть непродолжительной, осуществляться небольшими силами, не затрагивая города Токио.

В случае отказа союзников принять эти условия высшее командование армии готово было продолжать бессмысленное сопротивление, вести войну до последнего японца. В народ был вброшен призыв «Итиоку гёкусай!» – «Сто миллионов погибнут славной смертью!».

На последовавшем заседании кабинета министров 9 августа военный министр Корэтика Анами и начальник Генерального штаба армии Ёсидзиро Умэдзу пытались убедить правительство в том, что Япония якобы еще в состоянии дать «решающее сражение». «Условия безоговорочной капитуляции невыносимы, – заявлял Анами. – Конечно, если учитывать такие факторы, как наличие у противника атомной бомбы и вступление СССР в войну, нам трудно надеяться на победу. Но пока великая японская нация продолжает борьбу за свое достоинство, у нее есть кое-какие шансы. Нельзя допустить разоружения японской армии. Фактически у нас нет другого выхода, кроме как продолжать войну…»

Невзирая на атомную бомбардировку, сторонники «партии войны» продолжали развернутую по всей стране подготовку населения к отпору врагу – женщин, стариков и детей на школьных спортивных площадках обучали приемам борьбы с врагом с применением бамбуковых копий, в горах создавались базы партизанской войны. Создатель отрядов смертников-камикадзе, заместитель начальника Главного морского штаба вице-адмирал Такидзиро Ониси, категорически выступая против капитуляции, заявлял на заседании правительства: «Пожертвовав жизнями 20 миллионов японцев в специальных атаках, мы добьемся безусловной победы». При этом он подчеркивал, что камикадзе не обязательно быть пилотом, а достаточно просто «быть готовым нанести ценой своей жизни эффективный удар по противнику».

Жертвы народа не смущали японских руководителей. Не пугали их и атомные бомбы. Не капитулировали же они весной 1945 года, когда в результате ковровых бомбардировок японских городов погибли, по разным подсчетам, от 500 до 900 тысяч жителей, что превосходило число жертв атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.

В окрестностях города Мацусиро в префектуре Нагано (центральная Япония) продолжалось интенсивное строительство с использованием рабского труда корейцев для монарха и высшего командования огромного бункера на период решающего сражения. В выдолбленном в скальной породе убежище должны были располагаться императорская семья с обслуживающим персоналом, Генеральный штаб армии, службы связи. Высшие чины армии и флота безрассудно требовали незамедлительного изготовления «оружия возмездия» – японской атомной бомбы. Работы над ее созданием были зашифрованы как «проект Ни», по чтению первого иероглифа фамилии руководителя проекта, ученика Нильса Бора профессора Ёсио Нисина.

Противники окончания войны утверждали на заседаниях проходивших одно за другим совещаний, что если четыре вышеуказанных условия не будут выдвинуты, Япония окажется в совершенно безвыходном положении, при котором нельзя гарантировать сохранение императорского государственного строя.

С другой стороны, понимая, что каждый день, прошедший после вступления в войну Советского Союза, усиливает его право