Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

– Да, Ваня Почиталин расстарался. Заказал у плотников из красного дерева трон, а я повелел собрать сабли да шпаги от побитых войск Кара и Бибикова, вделать в спинку.

"Игра престолов" Мартина вдохновила меня на создание аналога "железного трона". Сегодня будет мой первый официальный прием. После которого запланирована ассамблея в стиле моего "деда" – Петра Великого. На нее приглашены все более-менее значимые персоны города, войск, нарождающейся администрации.

– А кто домом занимается? – не оставила от меня Харлова – Я слышала Максимова тут заправляла.

Машу в день приезда я успел отправить в госпиталь. Под предлогом вакцинации от оспы. Дескать все мои служащие должны получить прививку от оспы, вакцину для которой привез д-р Максимов. Пришлось долго объяснять про бактерии, ослабленную болезнь. Зато удалось заинтересовать идеей микроскопа. У Гюльденштедта были с собой нужные линзы – осталось только собрать их в прибор, увеличивающий изображение. Почти сто лет назад Левенгук уже сделал 500-кратный микроскоп, но почему-то никто так и не додумался использовать его в медицине.

– Двором занимается мажордом Жан – я внимательно посмотрел на Харлову, которая сегодня была одета очень скромно – черное, закрытое платье в пол, косынка. Лишь лихорадочный румянец на щеках и живые глаза говорили о пламени, что бушевал внутри девушки.

– Прости, Петр Федорович – Татьяна произнесла "мое" имя без насмешки – Я уже и не знаю о чем думать. Живу в постоянном страхе. Казаки на меня странно смотрят, с нами рядом ехал поп Сильвестр, так тот и вовсе нос воротил… Я падшая женщина!

– Не говори глупостей – я притянул к себе Харлову, обнял – Ты замечательная женщина. И будущая мать моего ребенка.

Я отстранился и положил руку на живот девушки. Срок еще был маленький и никаких перемен не было заметно.

– В июне – несмело улыбнулась Татьяна – Хорошо, что не в мае.

– Иначе всю жизнь маяться – согласился я – Доктор Максимов изобрел прививку от оспы. Прошу тебя… в твоем положении… никоим образом не поддерживать связи с гошпитальными. Они неколик время будут заразными.

Я во избежание женских склок решил подальше развести Машу и Татьяну. Не дай бог кто-то проговорится… Надо будет предупредить Жана, чтобы дворовые держали языки за зубами.

– Хорошо, как скажешь – Татьяна тяжело вздохнула – Максимовы – это немногие, с кем я общалась.

– А как разродишься и оправишься – решил я подсластить пилюлю – Устроим бал в твою честь. Обещаю.

– Хорошо – лицо девушки просветлело – Мы привезли еще тех епанчей, что ты называешь шинелями, а также мне пришла в голову мысль вышить имя Петр III на воздушном шаре.

– Лепше лик Богородицы – я погладил Харлову по щеке – А то аспиды надумали стрелять в шар, задрав дуло пушки…

– Говорят, Преосвященнейший Владыка Вениамин встречал тебя Казанской иконой Божьей Матери??

– Да, встречал. И також позволил взять ее в Москву.

Причем, митрополит Казанский сам выступил с этой инициативой. Вениамин хочет избежать крови. Думает, если во главе войска будет ехать святыня – все само как-то устроится.

– Значит, пойдешь дальше воевать? – вздохнула Харлова – Может остановишься? Ведь земель у тебя нынче больше чем в ином европейском государстве!

– Я то может и остановился бы – Катька да ее аристократия не позволят. Это же какой картель всей их братии – иметь на границах соседа, в коем крестьяне свободны, да при земле! А графьев, князей и прочей баронской сволочи нет и в помине.

– Грозен ты, Петр Федорович – послышался бой напольных часов – Пора тебе.

* * *

Читая в Царском Селе это письмо, Екатерина разгневалась.

– Старый хрыч, – наморщив нос, сказала она и стала золотым карандашиком подчеркивать некоторые, возмутившие ее строки. «Я запер свои ворота, сижу один, опасаюсь и себе несчастья», – она подчеркнула дважды и, кинув карандашик, воскликнула:

– И это участник битвы при Кунерсдорфе и Пальциге! На войне побеждал, а при бунте в дрейф лег. Как твое мнение, Григорий Григорьич?

В очаровательном крошечном «голубом кабинете», что рядом с опочивальней собрались на вечерний кофе самые приближенные лица – Орлов, Чернышев, Вяземский. Стены, потолок отделаны молочным и синим зеркальным стеклом с массивными украшениями золоченой бронзы. По стенам бронзовые барельефы в медальонах синего стекла. В глубине комнаты, на возвышении в одну ступень, – широкий, турецкий диван, крытый голубоватым штофом, столик и два табурета на синих стеклянных ножках. Эту маленькую комнату Екатерина очень любила и называла ее «табакеркой». На столике – нераспечатанная колода карт и письмо князя Волконского – главнокомандующего в столичном городе Москве.

– Как боевой герой, он достоин вечной славы – сказала Екатерина – А как администратор, он зело устарел. Я перестаю уважать и любить его. А вы господа, что думаете?

Первым ответил генерал Чернышев.

– Матушка, да бог с ним с Волконским. Не он ли первым сообщил о победе над Пугачем!

– Маркиза Бибиков разбил – согласилась императрица – И странно то, что до сих пор нет депешы от него лично, а лишь в пересказах этого Шванвича…

– Ранен, матушка – Чернышев пригубил кофе – Как поправится – сей же час отпишется. А что до бунта – двинем на Москву гвардию. Застоялись полки то, пьянствуют, да картежничают.

Придворные посмотрели на нераспечатанную пачку с картами на ломберном столике.

– Ладно, а ты, Григорий Григорьич, об чем мыслишь?

Весь подтянутый, Орлов быстро повернул напудренное, чуть надменное лицо к царице и весьма почтительным голосом, в котором Екатерина-женщина, однако, почувствовала холодок уязвленного мужского самолюбия, ответил:

– На свете, ваше величество, многое превратно. Вот дуб – и, не оборачиваясь, он махнул через плечо шелковым платочком в сторону парка – Пришла осень, дуб теряет листья, наступила зима, дуб оголится, и уже вы взор свой не остановите на нем…

– Ах, ваше сиятельство, оставьте сентименты, я всерьез.

– Всерьез, нам не Волконского обсуждать надо, а турецкую диспозицию! После взятия Шумлы дорога на Царьград открыта. В кои века могут исполнится чаяния всего нашего народа!

– Народ то, Григорий Григорьевич, бунтуется – проскрипел генерал-прокурора Сената Вяземский – Пугача так и не споймали, нет об сем в докладе Шванвича. Да и странно мне, что сей подпоручик пропал. Сразу после докладу Волконскому.

– Пропал не только он – усмехнулся Орлов – Но и ваш Шешковский. И поговаривают с секретными документами исчез.

– Шешковский в Казани! – твердо ответил Вяземский глядя на Екатерину – По известному, вашему величеству делу!

– Господа, господа! – императрица царственно взмахнула рукой – Перестаньте