Враг любит больно - Аля Алая

прав. Обычно я была покладистой, как папа просил. Выбора у меня все равно не было. Но вчерашняя ночь что-то изменила во мне. Я не хочу больше прогибаться под Яра и под отца. Я хочу за себя побороться.

— Видела твои фото из клуба, — о развлечениях будущего мужа я знаю много. Только ленивый не донес мне, сколько женщин за раз бывает у него в постели на таких вечеринках. Именно так я потеряла приличную часть друзей и разбила свое сердце в первый раз.

— Все уже почистили, — во взгляде Ярослава раскаяние даже не мелькает, — держи, это тебе, — он достает из кармана черный бархатный мешочек, бросает мне на колени, — примерь.

Развязываю тесемку. Внутри обнаруживаю золотой браслет с россыпью камней. Он приятно поблескивает в теплом уличном освещении.

Тошно становится. Раньше так со мной поступал отец, теперь так будет поступать муж. Оба откупаются.

— Ты бы хоть улыбнулась, — Ян поднимается на ноги. Тушит сигарету о беседку. Окурок бросает в куст роз рядом.

Натягиваю искусственную улыбку и тоже поднимаюсь. Яр забирает браслет, сам надевает мне на запястье.

— Потренируйся, Яся, благодарности. Иначе ничего больше не получишь, — резко обнимает меня за талию и вжимает в свое тело. Ревниво смотрит в мое лицо, изучает.

— Что ты делаешь? — не успеваю отодвинуться, как он впивается в мои губы. Его вкус во рту вызывает тотальное сопротивление.

Когда Яр заканчивает, еле сдерживаю себя, чтобы не вытереть влажные губы ладонью.

— Да что ты такая дикая? — кривит губы, — ничего, за медовый месяц выдрессирую.

Дрессура — вот что меня ждет.

Не нормальное отношение мужчины к женщине, не любовь.

В груди разгорается жгучая ненависть к человеку рядом со мной. Я ни за что замуж за него не выйду.

Господи, я не товар, я не кусок мяса.

Отец должен понять, что я достойна лучшего. Я поговорю с ним сегодня, когда гости уйдут, постараюсь достучаться.

В конце концов, я его единственный ребенок. Неужели он не может сделать меня счастливой?

Яр пытается приблизиться ко мне снова, но я отталкиваю его руки. Распрямив плечи, с достоинством ухожу в дом.

Папа с друзьями сидит в гостиной за бокалом виски. Яр присоединяется к ним, не забыв чмокнуть меня в щеку напоказ.

Никто не против, что я извиняюсь и ухожу к себе. Яру меня показали, видимость счастливой пары увидели. Интереса ко мне ни у кого больше нет.

Хотя Стас смотрит украдкой, ему моя компания была бы интересна.

Мне противен мир этих безжалостных мужчин, где женщина не идет за человека.

Почему? Мы ведь не тупые.

Мы тоже можем выучиться, занимать руководящие должности, управлять. Сколько таких примеров в мире?

Почему обязательно свести мою роль до домохозяйки, которая безропотно рожает детей и терпит измены мужа?

Чем я заслужила?

В комнате проверяю телефон — от Роберта ничего. От Маши не меньше десятка сообщений.

С подругой я поговорю завтра в универе, сегодня нет сил.

Когда гости разъезжаются, долго мнусь на пороге комнаты. Говорить с отцом страшно, но я себя уговариваю, что это необходимо. Я взрослая, мне восемнадцать, он должен дать мне возможность решать за себя.

Спускаюсь на первый этаж к папиному кабинету. Обычно он проводит там вечера за бумагами.

Дверь приоткрыта и я слышу голоса отца и Стаса. С досадой прикусываю губу, я думала он уже уехал.

— Скорее бы уже все закончилось, — отец вздыхает, — надоел этот нервяк.

— Уверен, что Ярослав лучший вариант?

— Ммм… да. Он мне почти как сын, которого я так и не получил, — в голосе отца сквозит разочарование, — умный мальчик, перспективный. Он моими бабками распорядится как надо, когда меня не станет. У внука будет хороший траст — от меня подарок. Да и Яся под хорошим присмотром, не хочу, чтобы она болталась и херней страдала.

В голосе отца при упоминании меня столько раздражения, что меня передергивает. Он меня совсем никчемной считает.

— Поклонский, падла в спину дышит. Вырос, сучонок, крови хочет. Я один войну с ним не вытяну, здоровье уже не то. Яру придется ввязаться вместо меня. И за бабки и за Ясю отработает.

— Умно просчитал, — присвистывает Стас.

— Надо было решать с ним раньше… Было бы проще. Сейчас все стало намного сложнее. Щенок с криминалом связался, полезными связями оброс. Хрен его завалишь в одиночку.

На негнущихся ногах возвращаюсь в спальню.

Отец не станет меня слушать.

Яр ему почти как сын, а я — разочарование.

Моя жизнь кажется трясиной, из которой мне не вырваться.

Единственным ярким пятном в ней неожиданно сияет Роберт. Мужчина вне правил, противник моего отца и Яра. Я ему интересна. Он с трудом оторвался от меня утром.

Что между нами за чувства не понимаю, но это точно не холодное равнодушие и расчет.

Ночью практически не сплю, утром оправляюсь в университет на машине с водителем.

Как обычно за моей спиной едкие шепотки к которым я уже привыкла. Загул Яра на выходных не остался незамеченным.

Маша ловит меня у входа в аудиторию, повисает на руке:

— Яся, я два дня не сплю, дома грызу стены. Что случилось в клубе? С кем ты ушла? С чьего телефона звонила? — подруга засыпает меня вопросами.

Оглядываюсь по сторонам, не подслушивает ли кто. Тяну ее библиотеку на наше место в углу. Сейчас пара не самая важная, можно пропустить.

— Ко мне приставали и мне помог один мужчина, если коротко, — рассказываю ей.

— Ого, — Маша хмурится, — нельзя было оставлять тебя одну. Прости…

— Ничего, ты же не знала, что такое может со мной случиться, — развожу руками, — наверное, я просто бедовая. Ко мне со всех сторон липнут проблемы. Те парни, Яр со своей свадьбой, отец со своими планами… Черт, забудь… Я тебя гружу.

— Все нормально, — Маша отмахивается, — что за мужик? Нормальный?

— Поклонский, у него с моим отцом давняя вражда.

Маше я могу сказать что угодно. Она вне нашего круга. Много раз помогала, прикрывала меня. Лучшая подруга, что у меня когда-либо была.

— Ого, Монтекки и Капулетти?

— М… да.

— Иииии?

— Мы с ним ночью … — Я краснею.

— О боже!! — Маша вскрикивает на всю библиотеку. Мне приходится на нее цыкнуть, — ты с ним? Вы с ним? Ооооо!!!! Кто-то больше не девственница?

— Да, — выдыхаю.

— Вот Яр обломается в первую брачную ночь, — Маша хмыкает, — или свадьбы не будет?

— Роберт не станет за меня бороться, — горько усмехаюсь, — мы просто… ну…

— Запретные любовники.

— Наверное, можно сказать и так.

— Ты собираешься с ним еще встречаться?

— Я не знаю… он не звонил