Одержимость. Девочка Сурового - Виктория Альмонд

Набираю приемную.

– Вера, кофе принеси.

– Сейчас сделаю, Даниил Максимович.

Откидываюсь на спинку кресла.

Максимович…Каждый раз слух режет несмотря на то, что семь лет уже прошло.

Прости отец, кулаки сами сжимаются. Я обязательно найду того, кто это сделал!

Прикрываю глаза и перед глазами всплывает картина той ночи.

Отец с мамой встречают меня из аэропорта. Мама красивая, счастливая. Отец напряженный.

А я только что закрыл сессию в Оксфорде. Мне двадцать четыре, и я прилетел домой.

Отец международный бизнес хотел. Вот меня после нефтянки в Москве и отправил в Лондон.

Это я только потом понял, для чего он меня туда отправил. Учеба только предлогом была.

Он ведь не хотел, чтобы я прилетал. Это я настоял, у нас же традиция: мой День Рождения всегда вместе.

А теперь нет ни «дня рождения», ни «вместе».

До сих пор, как будто это произошло вчера, слышу голос отца: тормоза отказали. Следом крики мамы.

Я тогда выбрался, пытался их спасти, но… Веки дрожат.

Меня бы сейчас здесь не было, если бы не мой крестный. Я ему позвонил, а потом...

Очухался в частной клинике, в новой реальности. Даниил Максимович Суровый - «владелец миллиардов, газет, пароходов».

Похороны родителей пропустил, меня тоже в покойники записали. Дядя Максим сказал, так надо. Это конкуренты отца моего заказали - передел влияния шел. А я ведь тогда ничего не знал о делах отца, насколько у него серьезный бизнес был.

– Ваш кофе, – я открываю глаза и возвращаюсь в реальность. Вера заносит поднос и ставит его мне на стол. – Что-нибудь еще, Даниил Максимович? – интересуется она, откидывая назад свои светлые пряди.

– Да, – безучастно отвечаю я, – встречу в десять перенеси на после обеда, а лучше на вечер. Обед сегодняшний подтверди. На мероприятии вечером меня не будет. Ты выбери на свой вкус украшение какое-нибудь: дорогое, достойное, букет цветов и записку отправь. Мише скажи, пусть подъедет. Мне отъехать надо.

Вера кивает.

– Все сделаю, а в записке что написать? – уточняет она.

– В записке. Да, что-нибудь… хотя, записку не надо. Сам напишу. Всё, можешь идти.

– В приемную документы на подпись принесли. Срочные, – добавляет Вера, уже стоя в дверях.

– Собери. Я по дороге посмотрю.

Вера выходит из кабинета.

Я встаю из-за стола и подхожу к панорамному окну. Сегодня в Москве солнечно.

Алина, Лина, лисенок… и именно сейчас!

Глава 7. Встреча

Алина

На Данииле черные брюки и белая сорочка. Взгляд холодный и мрачный.

Я нервно сглатываю.

– Даниил Максимович, доброе утро, – радостно суетится Нина Павловна. – Кофе уже готов.

Я так и застываю с пирожком у рта, не двигаясь. Даниил проходит и садится за стол напротив меня.

Я цепенею от страха.

– Нина Павловна, – тепло обращается Даниил, когда она ставит перед ним чашку с ароматным кофе. – Благодарю. Оставьте нас ненадолго.

Я вжимаюсь в спинку стула и не знаю, чего ожидать.

– Привет, Алина, – Даниил делает глоток.

А я молчу и даже не знаю, как мне к нему обратиться. На ты, на вы. Только молча киваю.

– Не думал, что мы когда-то встретимся, да еще и вот так, – мрачно произносит он.

– Как… так? – выдавливаю из себя я.

– Так, что ты окажешься… – он не миг замолкает, словно подбирая нужные слова, – той, кто работает на моих врагов.

– Врагов?! – мой голос срывается на крик. – Что? – Меня трясёт.

– Люди у твоего подъезда… – Даниил пронзает меня ледяным взглядом. Его полные, с чётким рисунком, губы смыкаются в тонкую линию. На скулах играют желваки.

Какие ещё враги? О чём он?!

– Я… я понятия не имею кто это, – шепчу я, продолжая разглядывать Даниила.

Широкие плечи, под тканью сорочки проглядывается рельефная грудь и бицепсы. Темные волосы аккуратно уложены назад, на запястье явно дорогущие часы.

Сама не замечаю, как мой взгляд замирает на его выпирающем кадыке. Куда я вообще смотрю!

– Не ври, Алина! – он резко бьет ладонью по столу, отчего я подскакиваю на стуле.

– Даня, но я не…

Не договариваю. Даниил прерывает меня жестом руки. Мол, достаточно, Алина.

Я молчу, уже в ужасе смотря на него. Меня конкретно так потряхивает. Прячу пальцы под стол, чтобы он не видел мою дрожь.

– Допустим, – Даниил выдерживает гнетущую паузу, при этом неотрывно смотря в мои глаза. Долго. Мрачно. Изучающе. По спине пробегает холодок. – Не врёшь.

Да как он вообще мог подумать, что я обманываю его?! От обиды, слезы наворачиваются на глазах.

Делаю глубокий вдох и запрокидываю голову назад. Не хочу, чтобы он видел мои слезы.

– Говорила кому-нибудь, что меня видела? – сухо спрашивает он.

Отрицательно качаю головой.

– Хорошо, – Даниил одобрительно кивает, и делает еще глоток, – забудь, иначе…

Я нервно сглатываю.

– Я… я все поняла, Даниил Вик… Максимович. Никому не скажу.

Он пронзительно смотрит на меня, так что под его тяжестью я отвожу взгляд.

– Вернешься к своей обычной жизни, из ресторана уйдешь, – строго, не оставляя место для возражений, чеканит он.

Уйти из ресторана?! Но на что же я буду жить!

Даниил как будто читает мои мысли.

– Денег я тебе дам.

– Я не возьму, – возражаю я, но не поднимаю на него взгляд.

– Это был не вопрос, Алина.

Слышу скрип.

Даниил встаёт из-за стола и направляется к выходу. Но резко останавливается и, кидая на меня быстрый взгляд, произносит:

– Тебя больше никто не потревожит. Прощай, Алина.

Даниил выходит с кухни. А меня как будто обухом по голове ударили.

Никто не потревожит? Это он сейчас о тех мужчинах у подъезда?

Хотелось бы, конечно, чтобы так было. Но его холодное прощай…

И почему нельзя никому рассказывать, что он жив?!

Хотя, это не мое дело. Мне лучше держаться от всего этого подальше.

Нина Павловна возвращается на кухню.

– Я пойду, – неуверенно произношу я, вставая из-за стола. – Спасибо, всё было очень…

– Да ты же ничего не съела, – останавливает она меня. – Не упрямься. Поешь, а потом поедешь.

– Да, мне что-то не…

Не успеваю договорить, Даниил снова появляется в дверях.

– Собирайся, я отвезу тебя, –