Архитектор Душ IX - Александр Вольт

секты. Не приносит жертвы на площадях. Он работает. Эффективно работает. Если он имеет лишь благие намерения, то его преданность Империи, подкрепленная его уникальными возможностями, может сыграть нам на руку. Мы не так богаты талантами, чтобы разбрасываться ими из страха.

Он посмотрел прямо в глаза Белозерову.

— Понимаете о чем я, генерал? Управляемое чудовище лучше мертвого героя.

Белозеров нахмурился, переваривая мысль. Ему не нравилась эта рискованная игра, но логику монарха он уловил.

— Кажется… кажется, понимаю, Ваше Величество, — медленно кивнул он. — Вы хотите сделать его цепным псом?

— Или союзником, — мягко поправил Император. — Время покажет.

Федор II бросил книгу на стол.

— Пока что не забивайте себе голову моими размышлениями и продолжайте наблюдать. Фиксируйте каждый его шаг, каждый вздох, но не вмешивайтесь без моего прямого приказа. Мне очень интересно, что будет дальше. Этот эксперимент входит в самую любопытную фазу.

Император сел в кресло, поправляя книгу перед собой.

— Пока что можете быть свободны, господа.

Трое сановников поднялись, поклонились и бесшумно покинули кабинет, оставив Императора наедине с трактатом о природе власти и огромным списком участников олимпиады.

Глава 3

Мы вошли в «Имперский Вкус», и нас тут же накрыло плотным облаком запахов. Пахло раскаленным маслом, расплавленным сыром, мясными котлетками и солеными огурчками с лучком.

Народу было битком, но мы, лавируя между стайками подростков и уставшими менеджерами, пробрались к терминалам самообслуживания.

— Гуляем? — Шая скосила на меня глаза, в которых плясали веселые искры.

— На все деньги, — кивнул я, тыкая пальцем в сенсорный экран. — Двойной чизбургер. Нет, два двойных. Тебе большую картошку?

— Конечно. И соус сырный. Два, — поддакнула эльфийка.

— И колу. Большую. Без льда, чтобы больше влезло, — добавил я за ней.

Через пять минут мы уже сидели за дальним столиком у окна. Я распаковал бургер. Он был горячим, слегка помятым и выглядел как лучшее, что случалось со мной за этот день.

Первый укус был божественным.

— М-м-м… — промычала Шая с набитым ртом, закатывая глаза. — Громов, ты знаешь, как доставить эльфийке удовольствие. Это невероятно вкусно.

— Согласен, — я прожевал и сделал глоток колы, чувствуя, как пузырьки газа бьют в нос. — Особенно после того цирка, в котором я участвовал.

Шая вытерла уголок губ салфеткой и вопросительно подняла бровь.

— Ты про тесты? Что там стряслось? Тебя заставили препарировать лягушку на скорость?

— Хуже, — я отложил бургер и посмотрел на нее серьезно. — Меня спросили, сколько у человека ноздрей.

Эльфийка замерла с картофелиной в руке.

— Что?

— Ноздрей, — повторил я. — И дали варианты ответов. Одна, две, три, и «ноздри — это социальный конструкт».

Шая сдержалась, чтобы кола не пошла у нее через нос.

— Ты серьезно? Это же министерский тест. Причем тут вообще социальный конструкт? — спросила она, глядя на меня серьезно. — Скажи что ты шутишь.

— Если бы, — я покачал головой. — Там был вопрос про то, в каком возрасте рождается человек. Вариант «ноль лет» был правильным, но мне очень хотелось выбрать «зависит от курса валют». А еще… — я выдержал паузу, — Там был вопрос про ногти. Если на ногах — ногти, то на руках что?

— И что? — Шая уже начала улыбаться, предчувствуя неладное.

— Рукти, Шая. Рукти.

Она не выдержала и закашлялась, а затем громко и искренне рассмеялась, запрокинув голову. Но в таком шумном заведении никто на нас даже не обратил внимания. С кассы раздался голос о готовности заказа для номера «девяносто восемь», кто-то жаловался, что ему не доложили соус, а группа школьников, пользуясь бесплатным вай-фаем, резалась в какую-то мобильную игрушку.

— Рукти! — простонала она, вытирая выступившие слезы. — О Мировая Энергия. И ты серьезно сидел там с умным видом и выбирал между «руктями» и «социальными конструктами»?

— Именно. Под камерой и надзором инспектора с лицом как у сушеной воблы. Была бы возможность — я бы сфотографировал этот бланк и в рамочку повесил как памятник бюрократическому идиотизму.

— И ты прошел? — она все еще хихикала, макая картошку в соус.

— Сто баллов из ста. Я теперь сертифицированный специалист по пересчету ноздрей.

Мы еще немного посмеялись, уничтожая запасы картошки. Настроение было отличным. С Шаей легко. Она не требовала соблюдения этикета, с ней можно было просто быть собой.

— А как у вас? — спросил я, когда смех стих. — Как там поживает наш общий друг Ворон?

Лицо Шаи тут же изменилось. Смешинки в глазах погасли, сменившись профессиональной жесткостью. Она отпила колу, глядя куда-то сквозь меня.

— Ворон… — протянула она задумчиво. — С ним все «прекрасно», если можно так выразиться. После твоего допроса он стал очень разговорчивым. Правда, не с нами.

— В смысле?

— Он теперь пациент закрытого отделения психиатрической лечебницы имени Кащенко. Сидит в мягкой комнате, пускает слюни и ведет бесконечные беседы с невидимыми собеседниками. Врачи говорят — необратимый распад личности. Мозг превратился в кашу.

В целом, примерно этого мы и ожидали, когда я проломил его ментальный барьер, а затем вытянул всю информацию. Можно было бы немного помучить себя сожалениями, но нет. Этот человек торговал запрещенными вещами и неизвестно сколько честных жителей империи загубил. Так что-то, что с ним случилось, во-первых, было заслуженно, а во-вторых, еще неизвестно что хуже — доживать свои дни, беседуя с невидимыми друзьями, либо горбатиться на урановых рудниках, выплевывая легкие.

— Но зато, — удовлетворенно продолжила Шая, — благодаря тем данным, что ты из него вытряс, мы накрыли почти всю его сеть. Склады, каналы поставки, перевалочные пункты. Половина черного рынка артефактов в Москве сейчас в панике залегла на дно.

— Рад был помочь, — кивнул я. — Надеюсь, мне зачтется.

— Зачтется, — усмехнулась она. — Я думала намекнуть начальству о том, что у нас может быть внештатный консультант, но затем прикинула, что лучше воздержаться. Все же твои силы и твоя тайна слишком опасны, подселенец. Даже я не знаю, как могут отреагировать наши инстанции, когда узнают о твоих новообретенных способностях.

Она посмотрела на меня внимательнее, пережевывая второй бургер.

— А как твои домашние? Отец? Я помню, он был плох, когда мы с тобой бегали по Москве в прошлый раз.

— Отец в порядке, — я улыбнулся, вспоминая Андрея