Человек не пропал без вести - Абрам Вениаминович Буров

Лето прошло незаметно. Наступила осень. От инея трава по утрам казалась седой, точно ковыль. На аэродроме проводились выпускные полеты.　

Вернувшись в один из таких дней домой, Анатолий сказал матери:　

— Сегодняшний календарный листок тоже можно сохранить на память. Сегодня курсант Панфилов закончил обучение в аэроклубе. — И, улыбнувшись, добавил: — А ты боялась…　

Мать вздохнула.　

— Люди на тротуарах расшибаются, а ты в небо забираешься. Как же мне не бояться? Поди, и сам не раз страху натерпелся.　

— И нисколечко! — запальчиво ответил он. — Страх можно отогнать. Мне инструктор правильно сказал: страх — все равно что злая собака. Убежать от него нельзя, а прогнать можно. И вообще я теперь понял, что человек все может сделать, стоит только захотеть. По правде говоря, раньше не верил в это, а теперь верю.　

Сдерживая волнение, мать спросила:　

— Ну, а теперь что будешь делать?　

— Как что? — удивился Анатолий. — Поеду в авиационную школу!　

Припоминая подробности этого разговора, Екатерина Васильевна сказала:　

— И поехал. А было ему тогда только шестнадцать лет. В пятнадцать поступил в аэроклуб, а в шестнадцать — в летную школу.　

Возможно ли это? Но Екатерина Васильевна решительно подтвердила, что в пятнадцать лет Толя начал летать в аэроклубе, а в шестнадцать был уже курсантом военного училища.　

И все же не верилось. Времени прошло много, память могла подвести. Если ищешь факты, пожалуй, только документы могут быть достоверным источником.　

В московском городском комитете Добровольного Общества Содействия Армии, Авиации и Флоту развели руками: аэроклуба, в котором, как предполагалось, учился Анатолий Панфилов, теперь не существует. Никаких документов того времени в городском комитете нет. Если и сохранилось что-нибудь, то только в Центральном архиве ДОСААФ.　

Надо ехать в Тушино.　

Едва начальник архива товарищ Шумских взглянула на заявку, как тут же отрицательно покачала головой:　

— Не может этого быть. Мальчик 1923 года рождения не мог в 1939 году закончить аэроклуб. Его бы не приняли туда.　

Никакие доводы не поколебали убежденности начальника архива. И все же она согласилась проделать, по ее мнению, совершенно бесполезную работу. Из хранилищ был извлечен список выпускников Дзержинского аэроклуба города Москвы за 1939 год. Но фамилии Панфилова в нем действительно не оказалось.　

А что, если он учился не в этом, а в каком-то другом аэроклубе Москвы?　

Начальник архива снисходительно улыбается. Смысл этой улыбки нетрудно разгадать: хорошо, для вашего успокоения просмотрим другие списки.　

Но и в них фамилии Панфилова не было.　

Начальник архива достает списки выпускников всех аэроклубов Советского Союза за 1939 год. И снова нужной фамилии нет. Просматриваем списки за 1940 год. Но и это напрасно.　

— Вот видите, — говорит начальник архива, — мальчик в шестнадцать лет не мог закончить аэроклуб, потому что в пятнадцать лет его бы не зачислили курсантом.　

Так неудачно закончилась поездка в Тушино. А кто не знает, что, усомнившись в одном, начинаешь иногда терять веру в неоспоримые факты?　

И только несколько месяцев спустя, когда надежда раскрыть эту загадку казалась потерянной, прибыло письмо из Тушино. В конверте лежала архивная справка № 15/531, составленная по документам архивного фонда Дзержинского аэроклуба Осоавиахима города Москвы. В справке было сказано:　

«Панфилов Анатолий Яковлевич действительно в 1939 году окончил Дзержинский аэроклуб Осоавиахима г. Москвы по летному курсу.　

Комиссией по приему курсантов Дзержинского аэроклуба Осоавиахима г. Москвы Панфилов А. Я. был зачислен кандидатом в Борисоглебскую авиашколу ВВС РККА.　

Начальник центрального архива ДОСААФ　

Шумских».

Разговор в Тушино происходил в июле, справка же была датирована 21 ноября. Не сразу, значит, удалось докопаться до истины. Видимо, история молодого летчика крепко врезалась в память работников архива. Четыре месяца поисков увенчались успехом.　

Это было не только подтверждением факта. Нечто большее стояло за архивной справкой № 15/531. Значит, комиссия не сразу согласилась зачислить шестнадцатилетнего паренька кандидатом в летное училище. Потому-то его фамилии и не оказалось в основных списках.　

Никаких других документов об Анатолии Панфилове, кроме решения комиссии, в тушинском архиве не оказалось.　

Оставалось обратиться к фондам Центрального архива Советской Армии. Удастся ли найти там что-нибудь о восемнадцатилетнем летчике, который прослужил в армии всего лишь около двух лет, а воевал несколько месяцев?　

Но Подольск не за горами, надо попробовать…　

Признаюсь, когда передо мной оказалась папка с надписью «Панфилов Анатолий Яковлевич», я не сразу поверил в это. Может быть, совпадение? Но когда с фотографии, приклеенной к внутренней стороне обложки личного дела, глянуло открытое лицо стриженого юноши, — сомнения исчезли. Это был Анатолий Панфилов.　

Вот написанная его торопливым почерком автобиография. Справка, выданная 280-й школой Ростокинского района города Москвы ученику 8-го класса Панфилову. Дальше запись о том, что 23 февраля 1940 года, в День Советской Армии, курсант Панфилов принял военную присягу. Затем выписка из приказа Народного комиссара Обороны о присвоении Панфилову А. Я. звания «младший лейтенант».　

А вот и книжка учета усвоения летной программы курсантом 1-го звена 1-го отряда Дзержинского аэроклуба Анатолия Панфилова.　

На первой странице продолговатой книжечки маленькая фотография. Толя, одетый в кургузый пиджачок и клетчатую рубаху, выглядит на ней совсем мальчиком. Так оно и было. Ему едва исполнилось тогда пятнадцать лет.　

Дальше записи, отметки. На страничке, озаглавленной «Оценки по программе теоретической подготовки пилотов», все тринадцать предметов — на отлично.　

Следующая страница занята таблицей: «Сведения о поломках за время прохождения летного курса». Но обе графы — «поломки», «аварии» — пусты. Пуста и графа взысканий. Зато в графе «поощрения» — благодарность от командира эскадрильи за отличную учебу и благодарность от техника за отличное сбережение материальной части.　

Есть еще страничка, которую стоит привести целиком.　

В ней три графы: элементы полета, недостатки выполнения элементов полета и оценка выполнения.　

Вот как выглядят эти оценки:

А средняя графа — «Недостатки выполнения элементов полета» — пуста. Ни одной записи!　

На предпоследней странице вопрос: «Наблюдается ли боязнь при полете?» Ответ написан крупно: «Не боится».　

На последнем листке зачетной книжки выставлены итоговые оценки успеваемости по всем циклам — специальному и общественно-политическому. Против каждого стоит: отлично.　

Так не только воспоминания людей, но и документы помогли заглянуть в прошлое…

ПРОЩАЙ, МОСКВА!

В конце ноября 1939 года Анатолий попросил мать собрать ему кое-что в дорогу.　

— Поедешь? — с грустью спросила она.　

— Поеду, — ответил Толя, сочувственно посмотрев на мать.　

Он понимал, что ей тяжело, жалел ее, но отказаться от поездки не