Байты Ходжи Насреддина - Владимир Александрович Сачков

предложат обманывать ближних. Он станет обманывать. Потом он начнёт медленно стариться и болеть, прибавляя к первой болезни последующие, до тех пор, пока не наступит старость, которая превратит всё его тело и сознание в одну сплошную боль и страдание. Тогда он, наконец, поймёт, что ему ничего этого не нужно. Он осознает, что жизнь – это всего лишь краткий больной миг, и даже этот миг ему не принадлежит. И тогда он, освободившись от боли и страданий, умрёт. Поэтому я и плачу за него.

– О, Аллах! – в гневе воскликнул отец новорождённого, – не успел мой сын родиться, а над ним уже плачут. Гоните в шею этого дурака!

Вот так Ходжу Насреддина избили на дне рождения человека – за то, что плакал.

Едва оправившись от побоев, стряхнув пыль и отходы, насыпанные на его голову возмущёнными дехканами, Ходжа Насреддин попал в добрые руки похоронщиков. Те проводили его в дом с покойником. Увидев похоронные носилки, на них покойника, завёрнутого в саван, Ходжа Насреддин радостно рассмеялся.

– Чему ты смеёшься, незнакомец? Плакать надо – ведь человек умер! – упрекал Ходжу сын покойного.

– Как же мне не смеяться, как не радоваться? – объяснял Ходжа. – Ведь теперь все страдания этого старого человека, которое наслало на него Небо, позади. Ещё ребёнком его, как всех детей, обманным путём заставляли кушать, потом обманным же путём заставляли учиться в школе, чтоб приобретать знания, а знания мучили его ещё больше. Потом этого молодого человека жизнь заставляла трудиться, чтоб заработать на кусок хлеба, потом, когда он женился, он был вынужден трудиться ещё больше, чтоб обеспечить семью и заплатить налоги. Потом ему изменила жена, он развёлся с ней и с той поры узнал, что повсюду царит обман. Ему самому предложили обманывать ближних. И он обманывал. Потом он стал медленно стариться и болеть, прибавляя к первой болезни последующие, до тех пор, пока не наступила старость, которая превратила всё его тело и сознание в одну сплошную боль и страдание. Тогда он, наконец, понял, что ему ничего этого не нужно. Он осознал, что жизнь – это всего лишь краткий больной миг, но, даже, этот миг ему не принадлежит. И тогда он, освободившись от страданий, умер. Поэтому я за него радуюсь.

– О, Аллах! – в гневе воскликнул сын умершего, – не успел человек умереть, а над ним уже смеются. Гоните в шею этого дурака!

Вот так Ходжу Насреддина избили на похоронах человека – за то, что смеялся.

Едва оправившись от побоев, стряхнув пыль и отходы, насыпанные на его голову возмущёнными дехканами, Ходжа Насреддин подумал:

– Хорошо, что ишака со мною не было, а то бы досталось и ему. Но с другой стороны, ведь ишак ни смеяться ни плакать не умеет, так что, ему бы по-любому тумаков не досталось. Выходит, ишаком-то быть выгоднее!

Байт о рабстве

Ибо сказал Ходжа Насреддин шпиону, следующему за ним:

Каждого раба насквозь вижу, каждое рабское сознание!

Не смог раб стерпеть, что "в лицо" ему сказали: раб ты и предашь ты хозяина своего – не за то, что покорил он тебя, а за то, что сам ты себя в рабство предал, ценя жалкую жизнь свою превыше свободы, прельщаясь обещанным лёгким хлебом по жизни от хозяина. Вот и стал раб лаяться и лгать, подобно псу на привязи. Отсюда грязь сознания его. Грязь эта будет разъедать его, разлагать и гнить вместе с сознанием его, уже прогнившим.

Не правда порождает правду, а ложь убитая, даёт жизнь правде, разлагаясь, подобно навозу, на котором вырастают цветы. Поэтому ложь необходимо изобличать, поэтому – найди и убей ложь! В этом сама же ложь тебе и поможет – будет подсвечивать себя как гнилушка в лесу, мерцать и смердить, подобно факелу из ворвани – мёртвого жира. Ибо мёртвое и гнилое гореть не может, а может лишь мерцать, никого не освещая, никого не согревая, только чадя. Поэтому – не иди на мерцающий свет гнилушки, иди на свет костра, иди на свет звезды в Небе. Звезда, хоть и не согреет, но укажет верный Путь.

Не внимай бормотанью невнятному, всегда выясняй, требуй ясности во всём до конца, ибо оставишь не выявленный обман – он не тебя, так другого достанет, как гадюка недобитая.

Не бойся ничего! Самый большой страх – это страх смерти. Осознай страх смерти, иди с ним по жизни рука об руку – пусть осознанный страх смерти станет твоим другом на всю жизнь. Опирайся на него во всех вопросах – и не станешь рабом страха, не станешь ничьим рабом по жизни. И так станешь сильным! Любое запугивание тогда будешь расценивать как то, что оно есть на самом деле, а оно есть чужая слабость пред тобой – и только! Эта слабость не твоя – вот что ты должен осознать.

Но самое главное что ты должен осознать, это то, что жизнь – война и ты должен всегда быть начеку, хорошо тебе или плохо. Не расслабляйся – враг этого и ждёт.

Только у лжецов нет врагов. Ибо у лжеца нет лица. А у тебя есть. Твоё лицо. Храни его – и тебе поможет Аллах!

Байт о саммите

Рыжий президент договорился с Лысым президентом и с Толстым президентом о встрече на нейтральной территории – саммите. Все трое установили повестку дня, но была одна проблема – как бы не передраться на этом саммите? Тогда придумали пригласить специального ведущего, эту миссию возложили на самого мудрого и миролюбивого в мире мудреца – Ходжу Насреддина. Тот согласился с одним условием, что не он на самом деле самый мудрый и миролюбивый в мире, а его ишак, так что без ишака Ходжа Насреддин на саммит не приедет. Ну, ладно, Ходже разрешили взять с собой ишака. Потому этот саммит был назван саммитом Большой Пятёрки: три самых главных страны в мире, Ходжа Насреддин, плюс его ишак.

– На повестке дня два вопроса! – начал саммит Ходжа Насреддин. – Как вам дальше врать своим народам? И что вам делать с вашим младшим братом Толстым? Который, в отличие от вас, с большим запозданием придумал атомную бомбу, так что теперь он плевать на вас хотел, старших братьев, у которых атомная бомба появилась раньше!

– Ааа… – открыл было рот ишак, чтобы вставить своё слово. Он ещё поставил своё копыто на стол переговоров.

Но его перебил Рыжий президент, самый могущественный из братьев-президентов. Он спихнул копыто