Эпоха Титана 6 - Артемий Скабер

— Работать на тебя? — произнесла наконец Ирина. Не вопрос и не возражение, просто повтор, чтобы слова легли в голове по-другому.

— Ничего не поменялось. На меня.

Ирина взяла себя в руки. Спина выпрямилась. Подбородок поднялся на сантиметр. Руки перестали дрожать.

— Они закроют проект, — сказала она, и это звучало не как вопрос, а как человек, который вслух проверяет цепочку умозаключений.

— Закрывают.

— Я принесла им стабильную версию изменённого.

— Поэтому и закрывают. Зачем держать учёного, если результат уже у них на столе?

Пауза. Во взгляде что-то мелькнуло. Злость человека, которого переиграли на собственном поле. Она создала Изменённых, разработала технологию, потратила годы, а теперь её собираются выбросить как израсходованный реагент. Это жгло её куда сильнее, чем угроза с моей стороны.

— Хорошо, — сказала она коротко.

Ольга тихо вдохнула. Вика не пошевелилась, но я заметил, как изменилось выражение её лица. Удивление, быстрое, почти детское, которое она немедленно спрятала.

Ирина уже разворачивалась к Борису. Жест хозяйки, которая берётся за инвентаризацию нового помещения.

— Оборудование нужно перевезти, — сказала она деловито. — Из лаборатории. У военных есть список того, что числится за мной официально. Это трогать нельзя, они сразу поймут. Но есть личный запас, артефакты, часть расходников. И генератор нужен, накопитель минимум третьего ранга. Здесь не стерильно, но это вторично — для первичных исследований пойдёт. Стерильность важна для хирургии, а мне нужны данные.

Я дал ей говорить секунд десять. Потом перебил.

— Ты дура? — искренне поинтересовался я.

Она замолчала на полуслове. Посмотрела на меня.

— Что? — захлопала она глазками.

— Я поеду к военным и заберу твои вещи? Может мне им сказать, что ты уволилась?

— А-а-а… — замялась женщина понимая какую чушь только что сказала.

— Сообщи что нужно, — хмыкнул в ответ. — Потом я скажу, что из этого достану.

— Но мне нужно понять масштаб финансирования, чтобы как-то оценить объём работы и минимальные требования.

— Всё будет чуть позже.

Она поняла, что этот разговор закончен, и кивнула.

Я повернулся к Ольге. Та смотрела на меня с тем выражением, которое трудно описать одним словом. Облегчение — первое и самое заметное. За ним — растерянность. За растерянностью — осторожный вопрос, который она пока не решалась задать вслух.

— Что? — спросил я.

— Мы думали… — она запнулась, посмотрела на сестру за поддержкой, не дождалась, — мы думали, что ты отдашь Вику ей.

— Я не нарушаю свои слов, — ответил.

Вика посмотрела на меня долгим взглядом.

— Понятно, — сказала она негромко.

Сумка по-прежнему висела у неё на плече. Я кивнул на неё.

— Деньги и артефакты. Вытащи на пол.

Вика поставила сумку на бетон, расстегнула. Деньги вышли первыми — пачки купюр, перетянутые резинками, некоторые в пятнах крови на углах. За ними артефакты: кольца-накопители, амулеты, мелкие боевые ёмкости, ещё пара пузырьков с зельями. Ольга положила туда же то, что успела отсортировать в квартире.

Ирина смотрела на это хозяйским взглядом, чуть прищурившись.

— Это всё? — спросила она. Голос хрипловатый.

— Всё, что есть прямо сейчас. — Я присел на корточки, взял пачку купюр, прикинул на вес.

— Неделя в хорошей гостинице и еда. — затрясла головой Ирина. — Этого мало…

Она молчала секунду. Потом открыла рот.

— Мне нужно накопитель третьего ранга минимум, специальные кристаллические игл-зонды, которые на рынке не продают, минимум шесть квадратных метров рабочего пространства и.

— У тебя есть Вика. Борис, Василиса и я, — перебил. — Это стоит дороже всего, что есть у военных. Без этого всего настоящего прорыва не будет.

Ирина закрыла рот. Мысль дошла. Она смотрела на Бориса, который всё так же стоял у стены, жёлтые глаза следили за ней без особого интереса. Потом на Вику. Потом обратно на меня.

— Где я буду жить, — произнесла она уже другим тоном. Не возражение, а уточнение.

— Не здесь. Место у нас есть. На первое время сойдёт.

Она выдохнула. Не облегчённо, а с той сдержанной досадой, с которой профессиональный человек принимает плохую логистику, понимая, что сейчас это единственный вариант.

— Список будет готов через полчаса, — сказала она.

— Через двадцать минут, — поправил я. — У нас меньше времени, чем ты думаешь.

Я подошёл к Борису. Встал рядом, чуть развернулся к нему спиной, чтобы разговор слышали только мы двое, хотя и так никто не слушал. Ирина уже доставала из чемодана блокнот и что-то бормотала себе под нос, а сёстры держались рядом, не отходя ни на шаг от стены.

— Людей, — сказал я тихо. — Не трогать. Ни одного. Ни учёную, ни девочек.

Борис покосился на меня жёлтым глазом. В этом взгляде было то, что люди приняли бы за понимание. Но я знал, что это просто ожидание команды, потому что у разумного гиганта, который прожил месяцы в теле монстра, понятие «не трогать» требует очень конкретного подтверждения.

— Не трогать, — повторил я и добавил каплю силы Титана в голос.

Борис наклонил голову. Утробный звук, низкий, скорее вибрация, чем слово. Согласие.

Я повернулся к тоннелю, где в темноте угадывались десятки неподвижных силуэтов луркеров. Выпустил тонкий импульс. Направленный, широкий веером, как сигнал горна. Не слова, потому что слов они не понимали в человеческом смысле. Образ: тихо. Неподвижно. Ждать.

Луркеры не пошевелились.

Хорошо. Потом я их выпущу поиграть, пусть пока привыкают к запаху человека в своём пространстве. Это полезнее, чем инстинкт.

Ирина уже писала в блокнот. Перо двигалось быстро, ровно, она не зачёркивала и не переписывала. Её голова работала чётко даже сейчас, в канализации. Я смотрел на неё секунду, потом отвернулся.

Людишки бывают разные. Это хотя бы полезная разновидность.

Список она закончила за восемнадцать минут. Подала мне молча, без комментариев. Я прочитал, не торопясь. Тринадцать позиций, аккуратно пронумерованные, с пометками. Что критично, что желательно, что можно заменить. Почерк мелкий, острый, ни одного лишнего слова.

— Половину достану завтра, — сказал я, убирая лист. — Остальное через три дня.

— Три дня — это слишком долго для…

— Три дня, — повторил я.

Она посмотрела на меня. Посмотрела на Бориса. Вздохнула.

— Хорошо.

Я повернулся к сёстрам.

— Ольга, — сказал я. — Когда Ирина закончит с