Клеймо мажора - Любовь Попова

не так. Было ведь гораздо более законных способов наказать ее, не дать развиваться отношениям с братом. Почему я выбрал самый простой? Хотя и надо признать, весьма приятный.

Смотрю в глазок и застываю. Желудок бухается в пятки, когда вижу лицо отца.

Глава 4.2

Я был так рад, что нам позволили учиться в Москве. Что мы вырвались из тотального контроля, словно предки боялись, что мы станем наркоманами или сопьемся. За год виделись с отцом всего два раза и каждый раз были паиньками, чтобы никому и мысли не пришло вернуть нас в Усть – Горск, где я родился и вырос. Маленький город, в районе Новосиба. Дыра дырой. Все жители работают на комбинате нашей семьи или возле него. Делать нечего.

Открываю двери, широко улыбаюсь.

— Папа, какой сюрприз! А чего не позвонил?

Отец осматривает меня с головы до ног. Мне порой сложно на него смотреть, потому что я по сути вижу то, каким блять занудой могу стать в свои сорок с небольшим. По идее разница у нас небольшая, но пропасть оказалось огромная. И близости как таковой никогда не было. Меня не интересовал комбинат, а он не понимает моего увлечения кибер-спортом, хотя тот и может принести мне огромные бабки, если начну играть профессионально.

— Да так. Соскучился. Пустишь?

— Да, конечно – отхожу, впуская отца. Его охранник Костя остается снаружи, кивает мне коротко. Я закрываю двери, по ощущениям возвращаюсь в детство, когда косячил, и дико боялся, что мне прилетит ремнем от отца. Я единственный, что получал. Остальных это не коснулось. Старший брат Миша, родной лишь по матери, всегда вел себя идеально, средний Макс тоже еле родной, только по отцу был недоразвитым и с ним слишком много возились. Зато мне прилетало постоянно.

— Как вы тут? Где Максим?

— Гулять, наверное, пошел. Позвонить?

— Нет, я дождусь, — поворачивается отец ко мне, внимательно смотрит на грудь. – Новая тату?

— Да, месяц назад набил. Слушай, бать, у меня очко сжимается от того как ты на меня палишь. Словно я что – то сделал.

— А ничего не делал?

— Ты свои фокусы на подчиненных тренируй, говори по факту.

— По факту? Не вопрос, — разворачивается он и идет в мою комнату. Напряжение растет максимально. Кажется, кто – то протянул тут рядом высоковольтные провода и они гудят. Он подходит к кровати и срывает покрывало одним четким движением. Сука. На постельном белье оказываются несколько капель крови. – У тебя месячные сынок?

— Очень смешно. Ну телка была.

— Это я понял.

— Она сама хотела. Кто я, чтобы красивой целочке отказывать.

— Сама хотела?! Дан, какого хера ты пиздишь?

— Она сама вошла в квартиру! У меня фотки есть!

— Мне то не пизди! Я все про эту Ольховскую узнал. Такая девочка не будет трахаться просто так! Ты чего дебил натворил?

— Да ничего с ней не будет! Она не пойдет в полицию!

— Потому что знает, что тебя никто не посадит, ведь твой отец ужинает с президентом, да?

— Что, откуда… Она тебе позвонила? — вот же продуманная тварь! — Пап, ну блять, ну переборщил, ну с кем не бывает?

— Да ты охуел тут Дан, — дергает отец ремень, но я головой качаю. – Ты что считаешь, что деньги твоей семьи делают тебя безнаказанным? Тебя жизнь вообще ничему не учит?

— Пап, убери это, мне не шестнадцать. Я терпеть не буду.

— А что будешь? По ночам на тачках гонять под двести? Девочек насиловать, дурью баловаться? — даю ударить себя ремнем один раз, второй раз укорачиваюсь и хватаю рукой. – Сегодня же едешь в Усть — Горск. Хватит с тебя самостоятельности.

— Нихуя! Я совершеннолетний! — толкаю отца. – Ты меня не заставишь! Я не поеду в эту дыру!

— Тогда останешься с голым задом. Выметайся из квартиры. И если она на тебя реально заявит. Я лично прослежу, чтобы тебя посадили лет на десять….

— Не докажет она ничего, понял?!

— Пошел вон!

— Да и пожалуйста, — именно в этот момент входит в квартиру Макс, удивленно смотря на отца и меня. – Оставайся со своим идеальным сыном. С одним и вторым. Мог меня еще в детстве задушить, чтоб проблем не доставлял!

***

Друзья, поставьте лайк, если книга вам нравится)

Глава 5. Люба

Машина участкового стояла у самого края дома. Офицер курит, разговаривая с кем – то по телефону, смеется. Пытаюсь представить его лицо сочувствующим, но не могу. Кажется, что прямо сейчас он глумится надо мной. Показывает пальцем.

И если я еще думала подойти для медицинского освидельствования и подачи заявления, то теперь это решение кажется глупым. Бессмысленным.

Данте же общий любимчик, за ним не водится косяков, он умеет найти общий язык с кем угодно. Меня просто загнобят, не дадут учится ни студенты ни преподаватели… А я только кредит взяла, только учебу оплатила. Так и стою посреди улицы, думаю о том, как вообще со мной это случилось. Может потому что я в церковь с мамой не ходила? Или потому что крестик перестала носить?

А может была недостаточно жертвенной и помогающей всем этим больным детям, посты о которых мелькают в соцсети.

Вздрагиваю от оглушающего звука клаксона, который выдергивает меня из прострации.

Я тут же отхожу на пешеходную доржку и прижав к себе сумку бреду дальше и дальше. Торможу снова, понимая, что не готова ехать в автобусе и ловить косые взгляды. Тем более идти по асфальту без обуви такое себе удовольствие.

Душу жабу и все – таки заказываю такси, но сама… За свои деньги.

Таксист, с виду крупный агрессивный мужик раз за разом пытается узнать, что со мной, почему я беспрерывно реву, но меньше всего я хочу сейчас мужского внимания, мужского разговора. Кажется, сегодня я получила прививку от влечения к мужскому полу. Болезненную настолько, что до сих пор ломит тело. Поднимается температура.

В общаге я просто падаю на свою односпальную кровать, накрываясь с головой. Тело все еще бьет озноб, а на вопросы соседки просто шлю ее на три буквы. Это она виновата, да. Пыталась же остановить. Почему не настояла. Почему я поверила, что могу нравится такому, как Распутин. Могу да, но лишь затем, чтобы растоптать