Прозрачные горы - Виталий Владимирович Пуханов

Чёрное платье, чёрные туфли, чёрная сумка и чёрное пальто.

Вторыми – синие туфли, красное платье и серое пальто.

Третьими – синяя сумка, коричневые сапоги,

                  чёрный брючный костюм.

Четвёртыми – платье в цветочек, пальто в серую клетку,

                бежевые замшевые сапоги.

Пятыми – брючный костюм в цветочек,

                  ярко-красная кофточка,

            фиолетовые сапоги-ботфорты.

Через шесть-семь этапов женщина купит

Жёлтую сумку из крокодила и туфли с вышивкой.

К этому времени чёрное пальто и чёрная сумка

                        пообтреплются,

Чёрные туфли потрескаются.

Придётся подновлять гардероб.

Остальные вещи – не узнают износа.

«Прочитал недавно в ленте друзей…»

Прочитал недавно в ленте друзей,

Где ещё прочитаешь такое:

«Самая незащищенная социальная категория —

Белые мужчины трудоспособного возраста».

Да, чуть к сорока и за сорок – чудесный возраст:

Ты всё знаешь, ничего не боишься,

Отвечаешь за свои слова и поступки,

Должен всем, тебе не должен никто,

Никогда не жалуешься, отвечаешь шуткой,

Всё равно никто не придёт на помощь,

Ты же белый мужчина трудоспособного возраста,

Сильный, надёжный, не знающий страха и усталости,

Даже если это не так, даже если это не так,

Это так. Иначе что ты тут делаешь,

Белый мужчина трудоспособного возраста?

Присоединяйся к большинству, если не тянешь.

«Мойщики унитазов свято хранят секрет глянцевой белизны фарфоровых чаш…»

Мойщики унитазов свято хранят секрет

                  глянцевой белизны фарфоровых чаш.

Наблюдай за ними, воровато ройся

                        в сумке со спецсредствами,

Подражай ловким движениям,

                  деловито натягивай резиновые перчатки —

Всё зря: одни разводы, и непонятно откуда вылезающая пыль

                     скатывается в отвратительные жгутики,

Остается на унитазе, хоть убейся об него головой!

Эффект отраженья лица не достигается, лицо своё

                        ты не узришь в бледном фарфоре.

Живи с грязным унитазом или плати мастерам.

Или становись мастером над унитазом,

Но секрет чистоты тебе не откроет никто и под пытками.

Как же быть? Вот и я вечно задавался вопросом,

                        пока не постиг сам кропотливым трудом.

Нет, не открою тебе секрета чистоты даже в стихах.

Я жизнь за неё положил.

«Я видел, как побеждают деньги…»

Я видел, как побеждают деньги.

Побеждают без единого выстрела,

Без дипломатии.

Деньги побеждают всегда.

Побеждают, уходя, и побеждают, внезапно появляясь.

Побеждают зло и побеждают добро.

Стоят над схваткой, беспристрастно наблюдают

                  за театром военных действий.

Добивают ослабевшего победителя.

Возьми немного денег в дорогу.

Вдруг битва в пути.

«Уразовская психиатрическая больница – градообразующее предприятие…»

Уразовская психиатрическая больница —

                  градообразующее предприятие.

В больнице проживают пациенты

                      с устойчивыми диагнозами.

Спят, едят кашу, гуляют во дворе,

Едят суп, спят, пьют молоко,

Гуляют, едят кашу, смотрят телевизор, спят.

Все уразовцы работают и воруют в больнице,

Другой работы в городке нет.

Они любят душевнобольных как родных,

Уважают каждого как единственного кормильца.

Иногда пациенты гуляют по городу в пижамах,

Это никого не удивляет.

В Уразово можешь проснуться

                  солнечным утром в гостинице

И пойти гулять в пижаме.

Все, кого ты встретишь, приветливо улыбнутся.

«Не спрашивай, кто эти люди и что они делают здесь…»

Не спрашивай, кто эти люди и что они делают здесь.

Все они – сексуальные объекты.

Сексуальные объекты учатся, работают,

                  сидят за столиками в кафе,

Посещают театры, ходят за покупками по магазинам,

Читают стихи на поэтических вечерах, гуляют в парках.

Они не могут быть исключительно сексуальными

                        объектами всё время.

Отсюда вся суета и неразбериха, вечная комедия положений.

В прекрасном будущем сексуальные объекты освободятся

    от всех иных социальных функций,

Им не придётся врать, называя себя студентом, менеджером,

            покупателем, прохожим, ценителем поэзии.

«Я – сексуальный объект», – обыкновенно скажет

                        сексуальный объект.

«Я был свидетелем и участником…»

Я был свидетелем и участником

Сексуальной революции

И последовавшей за ней

Гражданской войны полов.

Никому не удалось отсидеться по углам —

Беда пришла в каждый дом.

Не спрашивай о революции.

Правды не скажет никто.

В наши мирные времена невозможно

Объяснить пафос тех дней,

И горящие глаза,

И: «Эй, товарич!» за спиной.

«Мы поселимся вдвоём в маленьком горном шале…»

Мы поселимся вдвоём в маленьком горном шале

Из говна, из говна.

Будем пить по утрам ароматный горький кофе

Из говна, из говна.

– Почему из говна? – спросишь ты удивлённо.

А из чего ещё было сотворить столько уюта и красоты,

                  бесконечных ништяков

Для двух хронических бездельников, таких, как ты и я?

Нас миллиарды милых креативных бездельников,

Прости, что открыл тебе глаза на положение вещей.

Ничего страшного с нами не произойдёт – ну говно и говно.

Это лучше, чем холод и мрак, холод и мрак.

Видишь, белый снег ослепительно играет на солнце?

Снег тоже сделан из говна, да, да, потому так чисто вокруг,

Говна уже не хватает на всех.

«Миссия завершена, узнаёшь: у тебя были дублёры…»

Миссия завершена, узнаёшь: у тебя были дублёры,

Готовые в любой момент заступить на твоё место,

А ты думал – незаменим и потому выжил.

Дублёры ждали в Саратове и в Перми,

                   в Смоленске и в Пятигорске.

Занимали себя рутинными делами.

Кто-то не вынес и спился,

Кто-то обрюзг и запутался в женщинах.

Они не знают ещё, что миссия завершена,

Они надеются и ждут.

Хорошо, что не тебе извещать их о том,

                        что миссия завершена.