Измена. Развод не за горами - Анастасия Ридд

— Лия, поверь, я не одна. Я с этим справлюсь. Это всего лишь ситуация такая, жизненный этап. Все живы и здоровы, и это самое главное, — я снова прижимаю дочь к себе, а она сотрясается в рыданиях.

— Мам…

— Так, Кость, уезжайте. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сложнее нам расстаться. Давайте, отрывайтесь от маминой юбки и бегите в свою прекрасную жизнь, — шутливо говорю я и наконец ловлю слабую улыбку Морозова. — Вот и прекрасно.

Прощание затягивается на еще на пару минут, и молодожены наконец уходят, оставляя меня наедине со своими мыслями. Несмотря на обещание, данное детям, мне хочется как можно скорее покинуть это место. Но я не могу. Оставить такое количество человек без объяснений — не в моих принципах. Но теперь нужно каким-то образом взять себя в руки, ведь теперь я чувствую, как все тело наливается свинцом, а в голове стучит набатом единственное слово — предатель.

Я возвращаюсь по той же тропинке, что и пришла, но, не дойдя несколько метров, останавливаюсь за зеленой изгородью. Сердце стучит как оголтелое. Вот черт! Это будет сложнее, чем я думала.

Я прикрываю глаза, а пальцы рефлекторно тянутся к вискам. Как же сложно! Будь у меня пауза, хотя бы в полчаса или лучше час, то я сумела бы собраться, а так…

— Привет, Ира, — до меня доносится мужской голос, и я резко распахиваю глаза.

Высокий статный мужчина в элегантном костюме смотрит на меня в упор, а я вдруг теряюсь. Лицо кажется таким знакомым, но то ли от волнения, то ли от стресса, я не сразу соображаю, кто передо мной.

— Неужели не узнаешь меня?

Я всматриваюсь в лицо мужчины и наконец понимаю, кто это. Мы не виделись много лет, но я и предположить не могла, что люди способны так измениться. Хотя тут дело, скорее, в бороде, которую Вадим отпустил.

— Вадим? — чуть заметно улыбаюсь. — Извини, я тебя действительно не сразу узнала. Ты очень изменился.

— А тебя я узнал сразу, — он посылает мне ответную улыбку. — Прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Ты ведь не должен был прилететь сегодня, — говорю несколько растерянно.

— Должен был, но никто об этом не знал. Я хотел сделать сыну сюрприз, а самолет задержался на два часа, — пожимает плечами. — Нехорошо получилось.

— Да, нехорошо.

— Так, а где молодые? Аня сказала, что они решили уединиться, — произносит Вадим, а у меня непроизвольно вырывается смешок.

— А больше она ничего не сказала? — не выдерживаю я.

Морозов смотрит мне в глаза так пристально, что я невольно отвожу взгляд в сторону тех самых цветов, с некоторых пор ставших ненавистными. Пожалуй, Вадим — единственный человек, с кем бы мне не хотелось обсуждать эту тему. Между нами никогда не было теплых взаимоотношений. Да что тут говорить, по пальцам обеих рук можно пересчитать количество раз, когда я видела его. Морозов постоянно ездил по командировкам, а семьями мы никогда не собирались. Возможно, еще и по этой причине я не сразу узнала его.

— А должна была? — мужчина ведет бровью, отвечая вопросом на вопрос.

— Они уехали. И на свадьбу не вернутся, — говорю уклончиво, но понимаю, что откровенного разговора с Вадимом мне не избежать.

С Морозовым-старшим мы общались лишь раз — на дне рождении Ани в последний год перед их разводом. Тогда он показался мне слишком серьезным, мрачным и не слишком общительным человеком. Я еще удивилась, что у них может быть общего с моей лучшей подругой. Аня такая легкая, открытая, улыбчивая, Вадим же полная ее противоположность. Словом, разговаривать с ним снова у меня не было никакого желания, несмотря на то, что собеседник он очень даже неплохой — очень умный, начитанный и зрелый мужчина.

— Что значит, не вернутся?

— Они решили провести этот день вдвоем, — пожимаю плечами. — Так бывает. Молодые ведь.

— Бывает, но не в день свадьбы. Я знаю своего сына, он очень ответственный малый, — чуть прищурившись, рассуждает Морозов. — И не бросил бы гостей, не случись чего-то глобального.

Кажется, от этого человека ничего не утаить. Он видит насквозь все мои увиливания в сторону. Еще пара-тройка вопросов, и у меня не останется ни единого шанса избежать этой темы. На мой взгляд, произошедшее ему будет лучше обсудить с Аней.

— Вадим, ты ему позвони. Может, встретитесь ненадолго. Они завтра улетают в отпуск, вы не увидитесь, — быстро говорю я.

— В отпуск? Завтра? — хмурится Вадим. — Костя отложил отпуск на три месяца из-за свадьбы. Сказал, как заработает, они поедут. И на все мои предложения оплатить путевки, сын отвечал отказом.

— Путевки оплатила я. Вернее, оплачу, как только они скинут мне свои паспорта, — объясняю я, еще больше запутывая Морозова.

— Ира, а теперь объясни мне, что случилось, — требовательным тоном говорит он. — Я уже ни черта не понимаю. Извини. Голова кипит.

— Хорошо, начнем по порядку, — произношу на выдохе. — Что тебе сказала Аня?

— Да ничего особенного, — задумчиво протягивает Морозов. — Только то, что Лия с Костей решили прогуляться.

— А причину она не назвала? — уточняю.

— Ира, говори уже, — едва сдерживается он.

— Они застали Диму с Аней на кухне после церемонии, — не дрогнув, выпаливаю я.

На лице Вадима отражается замешательство, но никак не удивление. Почему он не удивлен? Страшная догадка вновь посещает мою голову, и я, сделав глубокий вдох, медленно выдыхаю. Кирпичик за кирпичиком мне открывается настоящая правда. Причина их расставания была совсем не в полной противоположности характеров и неумении существовать вместе…

— Почему ты молчишь? — спрашиваю я.

— По этой причине ты решила отстранить детей? — отвечает вопросом на вопрос.

— Именно. Они не должны разрушить свои отношения из-за ошибок их родителей, — чуть вздернув подбородок, произношу ледяным тоном.

— Мудро, Ира, — кивает он. — Как они?

— Не очень. Когда я их нашла, ругались.

— Отпуск — это хорошо. Я оплачу.

— Вадим…

— Хорошо, давай пополам, — сунув руки в карманы, произносит Морозов. — Будет подарок от нас.

Мало слов, но при этом четкий план действий. А по нескольким фразам, сказанным Вадимом, чувствуется его любовь к сыну. Очень сильная. Он обеспокоен не меньше меня.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Он очень любит твою дочь, Ира. И она его. Пусть так и остается, — роняет он. — Я рад, что ты была рядом с ними. Ты давно знаешь?

— Узнала за тридцать секунд до того, как вошли дети, — как можно холоднее и безразличнее произношу я. — Ты должен помочь им справиться с этим.

— А кто поможет тебе? — летит неожиданный вопрос, и я вдруг теряюсь.

Теряюсь, потому что больно.