Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

Гелиос скрежетнул зубами, а через секунду широко улыбнулся и начал говорить как человека, который рассказывает анекдот.

— Спас его тёщу от разбойников пару лет назад, — пояснил он. — Теперь бедняга вынужден терпеть её в своём доме, слушать нравоучения и готовить ей завтрак каждое утро, потому что жена настояла, чтобы мать переехала к ним после того случая.

Я рассмеялся, представляя ситуацию, и покачал головой.

— Всё, уходим, пока он не вернулся чтобы перерезать тебе глотку за такую добродетель, — сказал я, беря Василия Второго за уздечку. — У нас есть всё, что нужно. Пора двигаться в Воронеж.

Гелиос посмотрел на меня с выражением человека, который знает что-то важное, но не уверен, стоит ли говорить.

— Ты уверен? — спросил он осторожно.

— Само собой, — ответил я, не понимая, к чему он клонит. — А что ещё-то?

Гелиос почесал бороду и сказал:

— Стражи узнали твою рожу потому, что на тебя ориентировка пришла, — произнёс он спокойно, как будто сообщал прогноз погоды. — Точнее, снова пришла. Обновлённая. С более детальным описанием. Сказали, что повсюду ищут Ветрова. Награда за поимку увеличена втрое. А значит, тебе надо изменить внешность, и Кашкаю тоже, потому что вы оба слишком приметные.

Профессиональная оценка ситуации:

Проблема: Ориентировка по всей империи.

Узнаваемость: Критически высокая.

Риск ареста: Почти гарантированный.

Решение: Изменить внешность. Срочно.

Ресурсы: Отсутствуют.

Вывод: Нужна импровизация.

Глава 3

Я посмотрел на Кашкая, он посмотрел на меня, и мы поняли, что Гелиос прав. Мы действительно были приметными, я с длинными русыми волосами и молодым лицом, которое теперь было во всех ориентировках, а Кашкай с гнездом на голове, которое делало его самым приметным человеком на всей Пустоши.

— Да, ситуация, — согласился я, потирая подбородок. — Жаль, что у нас нет денег. Было бы неплохо купить какой-нибудь грим или одежду. Пару париков, может быть, краску для волос.

Кашкай вдруг полез в карман, порылся там и вытащил небольшой тюбик. Протянул мне, и я прочитал надпись на боку: «Суперклей. Моментальная фиксация.»

— Духи знали, что это пригодится, — произнёс шаман с загадочной улыбкой.

Я усмехнулся, разглядывая тюбик.

— Ты стащил только это? — спросил я. — Из всей алхимической лаборатории выбрал клей?

Кашкай покачал головой и полез в другой карман, извлекая оттуда ножницы. Большие, острые, блестящие в солнечном свете.

— Обижаете Александр Сергеевич, у меня ведь две руки, — добавил он гордо.

Гелиос рассмеялся, глядя на нас.

— Ну что, господа конспираторы, — произнёс он с ухмылкой, — как только покинем город я вас так обкорнаю, что даже родные матери не узнают.

— Главное уши не отрежь нам. — Хмыкнул я и мы двинули на выход из города.

Спустя полчаса мы ехали по пыльному тракту, который когда-то был федеральной трассой М4, если верить знаку, торчащему посреди песка. Интересно кому понадобилось его откапывать и втыкать у всех на виду? Знак торчал как памятник ушедшей цивилизации. Каждый раз, когда я видел такие артефакты из прошлой жизни в этом мире, внутри что-то сжималось, напоминая о том, что моё место не здесь.

Проехав километров двадцать мы остановились в тени огромного валуна, вдали от дороги, чтобы не привлекать внимание проезжающих караванов. Гелиос с улыбкой маньяка взял ножницы в руки, и пару раз чикнул ими в воздухе.

— Кто первый? — спросил он, зловеще зыркнув на нас.

Кашкай сел на песок, скрестил ноги и подставил Гелиосу спутанные, грязные волосы, которые торчали во все стороны.

— Я готов, — объявил он и начал напевать какую-то песенку себе под нос, не удивлюсь если его заставили духи петь эту тарабарщину.

Гелиос подошёл к нему и начал стричь, не церемонясь, срезая волосы большими клоками. Спустя пять минут Кашкай стал практически лысым и с сожалением посмотрел на волосы которые во все стороны растащил ветер. Судя по всему он грустил о утраченном гнезде.

— Первый готов. Настал черёд порождения ночи. — Усмехнулся Гелиос.

Я сел на место где только что был шаман, а Гелиос встал позади меня. Я почувствовал, как холодное лезвие ножниц касается моей головы, и в этот момент понял, что паладин прямо сейчас будет мстить мне за все издевательства, которым я подвергал его с момента нашей встречи.

Ножницы резали безжалостно. Неровно. Хаотично. Я чувствовал, как волосы падают на плечи, на колени, в лицо, и слышал, как Гелиос усмехается, явно наслаждаясь процессом.

Профессиональная оценка:

Парикмахер: Садист.

Качество работы: Кошмарное.

Моя внешность: Будет ужасной.

Альтернативы: Отсутствуют.

Спустя десять минут, которые показались мне вечностью, Гелиос отступил назад и произнёс:

— Ну всё! Готово!

Он протянул мне свой меч, начищенный до зеркального блеска, и я посмотрелся в отражение. Как я и думал, постригли меня клоками, волосы торчали неровными кусками разной длины, на голове были проплешины, и в целом я выглядел так, будто у меня лишай или какая-то другая кожная болезнь, которая заставляет волосы выпадать случайными участками.

Слева от меня послышался шелест. Я повернулся на звук и увидел, что Кашкай достал откуда-то опасную бритву, складную, с деревянной рукоятью. Шаман сосредоточенно выбривал себе череп под ноль, водя лезвием по коже головы с уверенностью человека, который делал это множество раз.

Я улыбнулся, глядя на него, и произнёс:

— Как закончишь, выбрей и меня, пожалуйста, а я пока состряпаю нам бороды и усы.

Кашкай кивнул, не отрываясь от процесса, а я опустился на колени и стал собирать остриженные волосы с песка. Отряхивал их от пыли и сортировал по длине. Ведь для качественной поддельной бороды нужны волосы примерно одинаковой длины, иначе получится неубедительная мешанина.

Не спешно я склеивал волосы суперклеем, формируя козлиную бородку и пышные усы, стараясь, чтобы они выглядели максимально естественно. Себе я взял усы, густые, закрученные на концах, такие носили купцы и зажиточные торговцы. Кашкаю досталась козлиная бородка, которая должна была прикрыть его подбородок и сделать лицо менее узнаваемым.

Я приклеил усы себе на лицо, прижимая их пальцами и ощущая, как клей мгновенно схватывается, намертво фиксируя волосы на коже. Потом прилепил бороду Кашкаю, а он принялся брить мне череп.

Я сел и закрыл глаза чувствуя, как лезвие бритвы шкрябает по моему черепу срезая остатки волос. Процесс был на удивление расслабляющим, почти медитативным, пока бритва внезапно не соскользнула и не резанула по коже.

Я вскрикнул от острой боли, и рука инстинктивно потянулась к голове, нащупав глубокий порез. Кашкай натянуто улыбнулся, глядя на меня с выражением человека, который только что совершил ошибку, но пытается это скрыть.

— Духи сказали, что до свадьбы заживёт, — пробормотал он извиняющимся тоном.

Гелиос,