Это спецназ, детка - Юлианна Орлова

Наверное, потому что он подсознательно понимал, что я его пошлю сразу, как только увижу. И черт возьми, это сейчас превращает меня в идиотку, каких поискать.

—Ой, здрасти, — Мекс выходит из-за двери и нежно перехватывает меня за талию, в сторону отводя. Как пушинку! Но на его фоне я точно пушинка!

Меня словно из трансбоя холодной водой обдает. Мурашки по коже скачут сильнее, а внутренности, наоборот, как на вертеле вращаются.

—Эй! — протестую, но он отмахивается, подходит к Вите. Складывается, ощущение, что этот парень на одном месте вертел мои протесты вместе с моим мнением!

Не сказать, что мой бывший не в шоке. Даже больше, он явно не понимает ситуацию, всматривается в альфача, обо мне напрочь забывая.

—Это кто такой, Маш? — произносит еле слышно, а потом замечает все-таки корзину за моей спиной. Да ежу понятно, как это выглядит, на самом-то деле.

—Ты будущий бывший, я настоящий нынешний парень, давай тут и порешаем. Смотри. Ты высмаркиваешься со своим похоронным веночком к любящей и беременной жене, я тебя больше не вижу, и все в шоколаде. У меня, понимаешь, работа нервная, я сам мальчик такой, нестабильный периодами, всякое могу сделать. Ну так зачем меня нагнетать? Ты же не хочешь проблемных открытых переломов? Нах оно тебе надо. Да и мне, собственно говоря. Лишний головняк.

Витя возмущенно приподнимает букет, а я сдавленно выдыхаю. И только собираюсь высказать свое «фе» обоим, как Макс…ладонью закрывает мне рот, ослепительно улыбаясь.

—Когда дяди разговаривают, маленькие девочки не лезут, агась?

Ах ты ж жук навозный!

Мои попытки оторвать его лапищу от своего лица ни к чему не приводят, потому что в нем дури все-таки много, а во мне сорок пять килограммов веса, можно и не пытаться.

Но я изнутри полыхаю, воспламеняюсь по щелчку. Ты просто…ты просто…Ах ты ж.

Витя же словно воды в рот набрал. Хоть бы попытался возразить, в конце-то концов, не хлюпик же!

Да, не такой, как этот Мекс, но тоже ведь не спичка!

Открыв рот, кусаю наглеца за ладонь, но он только дергается незначительно, а рот не отпускает. Вместо этого меня как куклу вертит в своих руках.

—Маша, ты что…с ним?

Вывернувшись из объятий, протестую, ударяя наглеца по груди, это все, куда я со своим ростом могу дотянуться.

На Витю не смотрю.

—Ты! ВЫ! ОБА! ВОН ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ! — праведный гнев продирается по горлу, и я изрыгаю языки пламени, готовая спалить всех в один щелчок. Потому что все. Конечная остановка, меня довели до ручки!

Отхожу от наглого спецназовца на шаг, указываю на дверь, но тот лишь лыбится, руки вверх поднимая.

—Это у нас ролевые игры, мамина вишня, — обращается он к Вите, все также ослепительно улыбаясь, а я же шумно закрываю дверь, щелкаю замками и обессиленно оседаю на пол.

Руки дрожат. Взглядом я впиваюсь в шикарную корзину, наполненную явно дорогими цветами. Судя по бутонам, какие-то голландские розы.

Ну почему ты такой? Такие широкие жесты и такой непроходимый…идиот. И только присмотревшись, замечаю среди бутонов черную продолговатую коробочку. В пот бросает моментально.

Он что, решил зайти с козырей прямо с порога? Да ну быть не может. В самом деле?

Слыша отголоски мужских голосов, хмурюсь, но тянусь к неведомой коробочке. А открыв, сразу обратно на пол приседаю, потому что это точь-в-точь мой золотой браслет! Мой! Земля из-под ног все-таки уходит, а перед глазами пелена.

Тут же свободной рукой касаюсь левого запястья и понимаю, что моего браслета нет. И ретроспективно перед глазами мелькают картинки того вечера в клубе, то, как меня этот наглец вращал, кружил и жал во всех местах.

Не мудрено, в общем.

Обращение «золушка-златовласка» приобретает совсем другой смысл. И я, конечно, не сказала ему «спасибо», а он, по сути, и заморочился, выходит. Мог ведь отдать кому-то на баре, а мог и не отдать.

Ну нет, такой бы точно отдал, ему вряд ли нужно чужое.

Как я умудрилась не заметить отсутствие браслета?

Маша, ты просто растеряша, но это твоя самая яркая потеря за все последние годы, все-таки.

Вернувшаяся пропажа. Надеваю браслет на руку и облегченно выдыхаю. А вот корзину придется оставить в коридоре, я ее не просто поднять не смогла бы, даже с места сдвинуть.

Выглядываю в окно, а там Витя с Мексом о чем-то болтают.

Недолго болтают, потом Витя злобной походкой направляется к своей машине, а вот альфач подходит к огромному черному мотоциклу, упирается бедром в него и складывает руки на груди, подняв голову к моему окну. Я тут же за занавеску прячусь, но он меня все равно же увидел!

Какой позор!

Мотоцикл?

Через пару мгновений мой телефон оживает, и я в целом-то понимаю, кто это звонит, но решаю поднять трубку.

—Да.

—Спускайся, покатаю тебя на своем коне.

—Нет.

—Передумай обратно, я жду.

—Спасибо большое, что вернул браслет, пока.

Трубку вешаю, мельком поглядывая за тем, как улыбка на лице Мекса становится шире, он голову к моему окну поднимает, а затем большим пальцем имитирует выстрел из пистолета, ухмыляясь. Следом же к своей груди руку жмет, показывая, что попала в грудь. От пят по ногам и позвоночнику мурашки табуном скачут.

Кошмар.

Он просто самый неподходящий вариант из всех.

«Скоро увидимся» прилетает мне на телефон, а затем Мекс надевает шлем, изящными движениями садится на своего зверя, показательно шумит двигателем во дворе моего дома и срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли.

Глава 6 — "П*здить вас надо как Сидоровых коз"

МЕКС

Красивая. Прямо конфета, так бы и сожрал. Но пока только глазами сжираю, потому что другого не позволено. Тело бомба, взгляд пушка, из-за чего я ракетой лечу в космос.

Не позволено трогать…

Пф. Как будто я собирался спрашивать, конечно, но пока да. Пока как-то по пиздюлятору отхватить не хочется, а то глядишь, осложнений добавлю собственноручно.

Я был уверен, что будет проще, но оказалось, что показалось. Уж точно не ожидал, что она меня за порог выставит с таким-то букетом! Раньше это срабатывало даже при самых жестких косяках.

Прямо таких, что единственным выходом бы стало разбить о голову пару тарелок и отправить в пешее эротическое куда-то в тайгу, чтобы я потерялся надолго. Желательно навсегда.

А тут вообще не было повода для злости, но так или иначе, меня